На этот раз он действительно рванулся; тонкое и длинное стальное тело корабля не вышло — взлетело — на волну, и, приподняв нос так, что стала видна ватерлиния, он пошел, пошел… Это было легкое и стремительное движение; Сошальский ощутил то, что было им уже почти забыто, — неудержимое нарастание скорости, ровный и исполненный молодой силы звук мотора, ради которого он отдал все, что имел, и вот теперь все будет зависеть от него, и только от него.
До места базирования пиратских рыболовных судов оставалось, по его расчетам, не больше десятидвенадцати миль. Их он, двигаясь на предельной скорости, преодолеет минут за сорок. Эти гады даже глазом моргнуть не успеют, как он им сядет на хвост. И уйти в нейтральные воды им уже не удастся: он, Сошальский, будет гнать их на запад, к острову Скалистый, куда еще ночью должны были подойти и скрытно, прячась у обрывистого берега, встать «Пятьдесят восьмой» и «Пятьдесят шестой».
— Командир, — раздался по внутренней связи недоуменный голос помощника, лейтенанта Неверова. — Что с катером? Несется как угорелый…
— Так профилактику же прошли, забыл, что ли, — отмахнулся от него Сошальский. — Ты лучше займись экипажем. Имеем шанс захватить сегодня эту банду…
— Понял, — раздался довольный голос Неверова. — Есть заняться экипажем. Через десять минут объявляю боевую готовность.
В этот день все, решительно все было на стороне Сошальского. Его катер, слегка сбавив ход, вынырнул из тумана, когда до пиратских сейнеров — их было не меньше трех десятков — оставалось каких-нибудь две мили. Эти скоты вели себя как полные хозяева. Они даже не удосуживались прослушивать море — кто-то включил во всю мощь динамики, и над волнами неслись разудалые звуки рок-н-ролла.
Какая же началась паника, когда они вдруг увидели несущуюся на них стальную громаду пограничного катера! Первым поднял тревогу китайский траулер. Сошальский видел в бинокль, как забегала на корме траулера команда, обрубая топорами рыболовные сети. В тот же момент, заглушая музыку, раздались тревожные звуки морского колокола — рынды.
— Ага, гады, всполошились! — возбужденно крикнул Сошальский, не отрываясь от бинокля. — Ну, теперь держись, суки! Теперь-то уж я до вас доберусь!..
Он видел, как пиратские суда, оставляя за бортом снасти вместе с уловом, в спешке заводили моторы и бросались врассыпную от неотвратимо надвигающейся опасности. Опытным глазом Сошальский уже наметил для себя жертву, — кучно державшуюся группу из пяти судов, в спешке пытавшихся развернуться все одновременно и тем самым очень, кстати, мешавших друг другу маневрировать.
— Эти будут мои, — сразу решил Сошальский, — остальные, черт с ними, пусть уходят. Всех не возьмешь, но эти…
Его внимание полностью сконцентрировалось на этих пятерых — трое из них были «вьетнамцами», один — «южнокореец» и один — «поляк». Того, что творилось вокруг, Сошальский уже не замечал, сознательно отключившись от всего остального: только эти пять пиратских судов, которые он должен был гнать, отрезая дорогу в нейтральную зону, к острову Скалистый, где ждала, прячась в тени обрывистого берега, подмога. Он только один раз позволил себе глянуть в сторону, услышав глухой удар металла о металл, и мгновенно зафиксировал: сейнер под болгарским флагом столкнулся в спешке с каким-то китайцем, и китайцу, кажется, крупно не повезло: его носовая часть оказалась перерубленной почти начисто.
— Два-ноль, — отметил про себя Сошальский, — этот китаец — точно кандидат в покойники, если никто не придет на помощь. Да кто же придет! Сейчас они каждый сам за себя, каждый свою шкуру спасать будет.
Впрочем, эта мысль мелькнула лишь на мгновение — Сошальский тут же забыл о погружавшемся на дно китайском траулере, целиком захваченный погоней. Те пятеро, закончив, наконец, разворот, улепетывали от него, рассчитывая на свое преимущество в скорости. «Напрасно, — иронически усмехнулся Сошальский, — очень напрасно вы, сволочи, на это рассчитываете».
Впрочем, раскрывать себя, идти на пределе скорости, Сошальскому было еще рановато. Этих мародеров надо было отогнать как можно дальше от нейтральных вод, в идеале — прижать к острову Скалистый. Пусть думают, что, разогнавшись, смогут обойти его.
Море на этом крохотном пятачке буквально кипело, взбаламученное десятками бешено вращающихся винтов. Но путь «Шестьдесят второму» был открыт: все прочие разбегались от него в разные стороны. И только те пятеро (им просто некуда было деваться) вынуждены были держаться в узком секторе между границей нейтральной зоны, проходившей в полумиле от них, и пограничным катером, гнавшим их вдоль этой линии.