— Заходите.
— Обокрали мою квартиру, — на ходу поведал старик.
— Запоры сломаны?
— Целы.
— Как же проник вор?
— Я сам впустил.
— Он применил силу?
— Нет, я пригласил его по телефону.
— Пригласили обокрасть? — усмехнулся майор, уже жалея, что связался с нудный стариком.
Двадцатилетний стаж работы приучил к скрупулезности, которая не всегда нужна. Молодые ребята разбирались с заявителями, как белки с орехами. Случались ошибки, но и производительность была. Старик, у которого оказался сильный внушительный голос, майорскую усмешку подавил:
— Я пригласил кран исправить.
— Водопроводчика?
— Именно.
— Он и обокрал?
— Больше некому.
Леденцов пожилым сочувствовал, особенно старикам-мужчинам. Бабуси при грабеже могли раскричаться. Женщины убегали. Мужики и парни оказывали сопротивление. Старикам было ни убежать, ни оказать сопротивление, и на помощь не позвать, потому что мешала мужская гордость. Все-таки он спросил:
— Вор применил к вам силу?
— Нет.
— А как?
— Украл незаметно.
— Подробнее, пожалуйста…
— У него были инструменты и длинный кусок узкой трубы. Думаю, в трубу спрятал.
Майор уже хотел было отправить старика к тому оперу, который займется делом непосредственно. Но труба заинтересовала: что можно в ней вынести, да еще в узкой? Бриллианты насыпать?
— Что украдено?
— Сабля.
— Холодное оружие.
— Историческая реликвия.
— Что в ней исторического?
— Ее вручил моему отцу сам Буденный. Дамасская сталь, позолоченная рукоять и, главное, гравировка «За отличную рубку». Сабле цены нет.
Леденцов задумался, С одной стороны, кража серьезная, ибо вещь уникальная; с другой стороны, розыск пустяковый, поскольку вор известен. Во всех случаях, это преступление нужно регистрировать и взять водопроводчика по горячим следам.
— За отличную рубку кого?
— Кого надо, — нелюбезно ответил старик.
— По-моему, никого не надо.
— Для чего же здесь сидите?
— Разве головы рубить?
— Защищать народонаселение, — подсказал старик.
— Защищаем, но по закону.
— Дозащищалисъ, ребятки. Петр Первый из захудалой Московии создал Империю, а вы из Империи сделали захудалую Московию.
Спорившему кажется, что уступить — значит признать поражение. В другой ситуации Леденцов согласился бы во многом. Но логика споривших опрокинута: чем больше правды в словах противника, тем сильнее их взаимное отторжение.
— Во сколько оцениваете саблю? — выбрал майор вопрос подальше от политики.
— В двадцать тысяч долларов. Но суть не в деньгах.
— Сейчас вашим делом займется лейтенант Чадович. Пройдите в восьмой кабинет.
На выходе старик вроде бы споткнулся, хотя не о что — порожка нет. Старик споткнулся о собственный вопрос:
— А почему дверь в РУВД железная?
— Все-таки милиция.
— Говорят, на ночь запирается и есть звоночек?
— Был случай, что вошли к дежурному ночью с автоматами и открыли стрельбу.
— С тех пор вы и боитесь?
— Осторожность.
— Господин начальник, да вы должны окна и двери нараспашку… Не бояться, а вызывать бандитов на себя и бить их на месте.
Майор подошел к окну и открыл форточку.
Малый стаж работы сказывался даже в пустяках. Чадович просматривал архивные бумаги и споткнулся на непонятку: Бомж и 3. Аббревиатура «бомж» теперь и ребенку известна — без определенного места жительства. Но что значит цифра «3»? Осенило не сразу: это не цифра, а буква. Без определенного места жительства и занятий. Слово «занятий» отмерло, потому что работать стало не обязательно. Человек рождается для счастья, а не для работы. Майор Леденцов утверждал, что моду не работать мы переняли от американских негров — у них можно получать пособия и ничего не делать.
Вошедший старик оглядел большой кабинет с четырьмя пустыми столами, за которыми никого не было. Правда, за одним сидел парень с русыми кудрями до плеч и безмятежно-голубыми глазами, который оперативником никак быть не мог. Но он сказал:
— Ко мне, ко мне.
Все-таки оперативник, потому что потребовал паспорт, заставил рассказать все заново, на машинке отстучал три листка текста и задумался. Не о том, как поймать водопроводчика… Даже если тот успел саблю сбыть, дело не стоило выеденного яйца. Проблема в другом…
— На сабле зарубки есть?
— Какие зарубки? — удивился старик.