— Василий, у меня нет того, чего ни у кого нет.
— Всего не заглотить, — согласился Челнок, а подумав, спросил: — Чего, к примеру, у вас нет?
— У меня нет суперраритета.
— На кой он хрен сдался, — осторожно посоветовал Челнок, не представляя, что это такое.
— А VIP-персоны?
— Что за звери?
Альберт Витальевич так удивился вопросу, что вынужден был прибегнуть к действиям: из холодильника достал вторую бутылку с желтоватой и бесспорно алкогольной жидкостью. По густому блеску Челнок смекнул, что это ликер. Коллекционер налил себе в рюмку, а гостю повторил в бокал водку. Челнок здраво про себя отметил, что зря хозяин пьет ликер, коли уже пил водку — внутри свершится.
— Василий, VIP-персоны — это современная знать.
— Ну, и растудыть ее в тудылку!
— Одна VIP-персона показывает мне «Тойоту RAV4». Я спрашиваю: «А у вас есть витраж из европейского готического собора?» Другая VIP-персона сообщает, что у нее коттедж о двух этажах. Я спрашиваю: «А у вас есть икона «Рождество Марии» XV века? Третья VIP-персона делится, что купила яхту для прогулок. Я спрашиваю: «А у вас есть веер одной из фрейлин двора императора Николая II?» Четвертая VIP-персона ставит меня в известность, что отдыхала на Канарах. Ничего не говоря, закуриваю сигару ручной скрутки из Доминиканской республики. Каково?
— Лохи-акробаты, одни хрены да лопаты, — согласился Челнок.
Альберт Витальевич из белой куртки, расшитой стеклярусом, достал миниатюрные, видимо, дамские часики в форме сердечка, открыл и глянул на циферблат. Движение времени повергло его в некоторую задумчивость.
— Василий, обидно. Не умнее они меня, и не лучше, а смотрят сверху вниз, как жирафа на шакала. Почему? Потому что успели хапнуть первоначальный капитал.
Альберт Витальевич расчувственно прошелся по кухне. Впечатление, что походит на громадную пельменину с ручками-ножками, усилилось — ожившая пельменина. Заговорил он не то проникновенно, не то тоскливо:
— Василий, поэтому хочется иметь раритет, какого у других нет. Чтобы у этих VIP-персон желчь по организму разлилась.
— К примеру, раритет, в форме чего?
— Теперь ведь монетами, иконами и картинами никого не удивишь.
— Виталий, не вяжи узелков — говори по теме.
— В США живет врач, у которого редчайший и диковинный раритет.
Как только Челнок услышал слово «США», догадка все прояснила. Тут политика. Попросит расклеить листовки или облить дерьмом дверь квартиры депутата. И Челнок отрезал:
— В США не поеду. Пусть Голливуд…
— А кто тебя приглашает в США?
— Да вы начали…
— Я говорил о раритете, о враче, который хранит глаза Альберта Эйнштейна.
— Как? — изумился Челнок. — Я вчера его видел…
— Кого? — насупился коллекционер.
— Энштейна. Только он не Альберт, Абрам. Работает директором рынка.
Витальич замолчал обиженно. Челнок пожалел, что рядом нет Голливуда. Какого хрена надо этому толстячку? Спросил без волокиты:
— Витальич, желаешь приобрести эти глаза?
— Они выставлены на аукционе по стартовой цене в пять миллионов долларов.
— Тогда к чему базар?
— Я же объяснял…
— Тебе, может, людские органы нужны?
Лысина Альберта Витальевича налилась кровью так, что белесые волосики тоже покраснели: тупость раздражала. Он задумчиво приоткрыл рот, закрыл его скоренько, и со стороны показалось, что пошлепал губами. Заговорил терпеливо и как бы начав все сначала:
— Челнок, представь, что явились ко мне в гости эти насосанные персоны… Лакают шампанское, поглаживают девок, говорят о курсе валюты… Короче, скучают. Тогда я приглашаю их в мой кабинет. А там — лежит!
— Кто?
— Догадайся.
— Этот… Энштейн без глаз, — прикололся Челнок.
— Верно! — подтвердил коллекционер.
— Чего? — опешил Челнок.
— В моем кабинете должна лежать мумия.
— Это которые в пирамидах?
— Не обязательно. В музеях, у частников… В мире две тысячи мумий.
От глаз к мумии. Базар надо фильтровать, а то этот коллекционер договорится до пара из ноздрей. Челнок призывно глянул на бутылку, которая послушалась, — хозяин еще налил. Выпив, Челнок решился на смелое возражение:
— Витальич, ты разеваешь рот, как рыба-кашалот. Где же возьмешь мумию?
— Вы с Голливудом принесете.
— У нас ее нет!
— Добудьте!
— Витальич, прикалываешься?
— Передай Голливуду, что завтра жду его в парке, в обычное время. Озадачу и его. Ты, думаю, идею уяснил.
— Я того… плохо питаюсь, от ветра шатаюсь.