— Зубы.
Дежурный помолчал, но не потому, что удивился, а потому, что придумывал остроумный ответ.
— На полке искали?
— Что искали?
— Зубы.
— Зачем искать на полке?
— А куда вы их на ночь кладете?
Помолчав, старушка разговор прервала. Капитан знал почему: решила, что ошиблась номером и сейчас будет звонить вновь. Поэтому трубку он снял с приготовленной улыбкой.
— Дежурный слушает!
— Опять вы? — узнала она голос.
— Я, и буду до двадцати четырех часов ноль-ноль. Нашли зубы?
— Нет. Они мне очень дороги…
— Еще бы, без них не пообедать.
— При чем тут обед? Это зубы мужа, память о нем…
— Значит, муж умер и оставил вам свои зубы?
Старушка опять умолкла. Капитан трубку не положил, зная, что этот бесцельный разговор дан ему для отдыха. Казалось бы, что особенного: веди журнал, принимай заявления да весь день трепись по телефону. Молодые оперативники так на него и смотрели. Но после дежурства капитан чувствовал себя помидором, на который наступили и все выдавили вместе с душой.
— Господин Расщупкин, а другой дежурный есть?
— Да, лейтенант Расческин.
И капитан переключил телефон на помощника, парня молодого, хватавшего все на лету, по крайней мере, их разговор уже схвативший краем уха.
— Слушаю, мадам.
— Органы милиции обязаны выехать на место кражи?
— Непременно.
— Почему же ваш товарищ даже говорить со мной не соизволит?
— Он не может понять, что у вас украли.
— Дорогие зубы, вернее, обе челюсти.
— Из золота?
— Отделанные серебром, цена им примерно двадцать тысяч долларов.
Лейтенант привык, что в милицию частенько заглядывают люди с комплексами. Особенно в последние годы. Люди, у которых мозги работают по принципу броуновского движения. Вчера мужик, трезвый как бутылка из-под кефира, доказывал, что по национальности он натурал.
— Молодок человек, — услышал он в трубке. — Я забыла сказать, что зубы акульи.
— У вас акульи зубы?
— Неплохой юмор, господин Прическин.
Господина Прическина подмывало спросить прямо, в своем ли уме старуха. Но это желание он выразил деликатнее:
— Гражданка, каково ваше психическое состояние?
— В норме.
Дог гавкнул негромко, но солидно. Капитан Расщупкин приказал собаку убрать и разговор с дамой без челюсти вновь взял на себя:
— Гражданка…
— Ой, — перебила она, — видимо, я ввела вас в некоторое заблуждение. Это из-за неправильно употребленного термина. Нельзя сказать, что челюсти украли.
— А как можно сказать?
— В сущности, я сама их отдала.
Бросить трубку нельзя. Выругаться от души тоже нельзя. Капитан глянул во след уходящему догу. А если сделать что-нибудь незапрещенное, скажем, гавкнуть, как дог — негромко, но солидно?
— Гражданка, если вы сами отдали, то какого черта вам надо от милиции? — вежливо поинтересовался капитан.
— Выманили.
— Вы что — младенец?
— Товарищ Прищепкин, а разве у нас нет мошенников?
Дежурный понял, что силы его кончились — в конце концов, ворье и всякие мошенники идут по оперативной части, — и перевел связь на замнача уголовки.
— Майор Леденцов слушает.
— О, теперь майор…
— А кто был до сих пор? — поинтересовался Леденцов.
— Капитан Расщелин и лейтенант Гребешков.
— Ясно, что вы хотите?
— У меня пропала акулья челюсть в серебряной оправе. Это же раритет!
— Как вас звать?
— Светлана Венедиктовна.
— Светлана Венедиктовна, ваш адрес, пожалуйста. Мы приедем. Когда вы дома?
— Отлучаюсь только в магазин…
Выражение «человек на своем месте» относится не только к работе, но и к физическому его пребыванию в конкретной среде. Если высокий Голливуд в подобающем музею костюме смотрелся, то приземистый Челнок в скособоченном пиджаке выглядел среди картин и скульптур бомжем, ошибшимся адресом. Вдобавок, на ходу он разглядывал экспонаты и поэтому спотыкался, ни за что не задевая.
— Давненько не был в музее? — усмехнулся Голливуд.
— Первый раз.
Поплутав по залам, они нашли нужный, египетский. Удивило количество и разнообразие саркофагов. Громадные, средние и совсем маленькие: видимо, клались друг в друга по принципу матрешек. Челнок толкнул подельника:
— Гляди-ка, деревянный.
— Ну и что?
— Не сгнил.
— Забальзамирован.
В центре зала мрачно поблескивал стеклянный ящик. Голливуду показалось, что в нем лежит ширококостный скелет. Фантазия Челнока пошла дальше: увидел нечто высохшее, вроде потемневшей громадной воблы. Заметив их неподдельный интерес, подошла смотрительница зала. Поскольку народу почти не было, Голливуд ее услугой воспользовался: