— Светлана Венедиктовна, а вы где были?
— Часа на полтора вышла в магазин. Гляньте-ка в квартире…
Следственная бригада вошла. Распотрошена дамская сумочка, на столе сдвинуты все предметы, лампа переставлена в кресло, шкаф распахнут… Рябинин, привыкший к вспоротым диванам и выломанным дверцам, определил, что дотошного обыска не было. Поверхностный осмотр: так ищут деньги или драгоценности.
— Светлана Венедиктовна, что пропало?
— Вроде бы ничего, — удивилась она.
— А деньги?
— Все взяла в магазин, а сбережения на книжке.
— Где она?
— Вот, цела…
— Один к одному, — заметил Леденцов. — Подобная история вышла на квартире у гражданки со скрипкой.
Казалось бы, что можно придумать разнообразнее человеческих отношений и уголовной практики? Ан нет, идет повторяемость ситуаций, поступков и преступлений. И в последнее время у Рябинина все чаще возникал — нет, вползал в душу — вопрос. Коли повторяемость, то зачем колотиться? Ради чего бороться с преступностью, если она неискоренима?
Место происшествия без трупа, да еще такое аккуратненькое… Следователю работы мало. Она вся у криминалиста: фото, отпечатки пальцев, взломанный замок…
— Светлана Венедиктовна, расскажите, что у вас случилось?
— Видите же, — удивилась она.
— Речь идет о вчерашнем вашем звонке в милицию, — подсказал майор.
Женщина поведала о визите девушки, об их разговоре, о бумаге из театра, об акульих челюстях, отданных просительнице… Ее рассказ — чуть ли не каждое слово — фиксировался дубликатно: следователем в протоколе допроса и Леденцовым в его оперативном блокноте.
— И вот ни раритета, ни девушки, — вздохнула старая женщина.
— А он и верно стоил двадцать тысяч долларов? — спросил Рябинин.
— При мне эту сумму турист мужу предлагал.
— А где театральный запрос?
— Девице отдала, мне он ни к чему. Скажите, если зубы сама отдала, это кражей не считается?
— Мошенничество, — буркнул майор.
Рябинин думал о восходящих этапах, по которым движется душа человека к какой-то своей вершине. Ей, душе, требуется новизна, чтобы не усохнуть; ей, душе, надоедают пройденные этапы. Пройденные этапы лишают стимула к работе. Эти почти ежедневные кражи, мошенничества, убийства…
— Светлана Венедиктовна, — спросил Рябинин. — Раритет вы отдали… Зачем же лезут в квартиру?
— Может, хотели меня убить?
— Когда вы ушли в магазин? — усмехнулся майор.
Но у следователя имелся более едкий вопрос:
— Светлана Венедиктовна, вы жизнь прожили. Опыт и так далее. Понимаю, девушка вас разжалобила. Но отдать дорогую и памятную вещь незнакомому человеку…
— Как! — пружинисто вскочила хозяйка. — Я же взяла в залог ее паспорт.
— Где он? — Майор не вскочил, но поднялся резво.
— Сейчас…
Светлана Венедиктовна подбежала к креслу, схватила настольную лампу и водрузила на место. Вновь подняла и дунула на круг, оставленный лампой на лакированной столешнице. Женщина шарила по столу, заглядывала под кресло, вставала на колени, отгибала ковер…
— Где же паспорт? — удивилась она.
— Может быть, вы его тоже отдали мошеннице?
— Нет! Когда девушка ушла, он лежал под лампой, кончик торчал.
Майор волком глянул на пожилую женщину: милиция ротозеев презирала сильнее мошенников — не было бы ротозеев, не было бы мошенников. Рябинин же к доверчивым людям относился чуть ли не с нежностью. Жлоба не обманешь, подлеца не обведешь… И чтобы как-то успокоить Светлану Венедиктовну, следователь поделился:
— В Австралии акулья чешуя продается по семи долларов за килограмм. И там водится суповая акула.
— Может быть, кофейку? — предложила хозяйка, расценив слова о суповых акулах, как намек на угощенье.
Протоколы были подписаны, замок изъят, неизвестно чьи отпечатки пальцев сняты, место происшествия сфотографировано… Рябинин застегнул портфель. Светлана Венедиктовна спросила у Леденцова, как у представителя милиции:
— Что же с замком?
— Врежьте новый, — нелюбезно бросил майор.
— А вор еще не придет? — теперь она спросила у Рябинина.
— Нет, что ему нужно, он взял.
— А что взял?
— Паспорт девицы.
Челнок подошел к двери своей квартиры и остановился, потому что пятки отяжелели каменно. Не от водки. Выпил-то две чарочки, в смысле, две стопочки. Не от водки, а от предстоящей встречи с женой, которая пускала его в квартиру при двух условиях: с деньгами и трезвого. Бабки сейчас имелись. Что же касается второго условия, то две стопочки походя…