— Да хрен поймешь…
— Все-таки? — заинтересовался он, поскольку под разговор курится веселее.
— Да ну. — Она бросила сигарету в урну и вышла сильной злой походкой.
Вполне возможно, что пива она выпила не одну бутылку. Голливуд докурил и вернулся в читальный зал. Наконец-то в журнале попалась толковая статья о бальзамировании. Непростое дело. В древнем Египте была узкая специализация: один удалял сердце, второй — мозг, третий — внутренности… И семьдесят дней выдерживали в соляном растворе…
Голливуд вспомнил историю, рассказанную работницей овощебазы. По пьянке мужик свалился в чан с огуречным рассолом. Захлебнулся, пролежал в емкости всю зиму, а вытащили — как огурчик. Просолился. Выходило, что мумию можно получить не только египетским способом.
Голливуду не так хотелось курить, как размять тело хотя бы недалекой ходьбой. В курилке сидело человек пять. Девице тоже не работалось — дымила в своем уголке. Голливуд сел рядом и продолжил разговор, как со старой знакомой:
— Все-таки, что за неприятности?
— Тараканья возня. Мне за пару недель надо выучить английскую грамматику.
— Жесткий срок.
— Одно чмо…
— Кто?
— Бизнесмен предложил место референта, но с условием, что заговорю по-английски.
— Разве по книгам выучишь?
— Записалась на разговорные курсы, а пока освежить школьные обрывки.
Голливуд оглядел ее посвежевшим взглядом. Может быть, бизнесмену и нужна секретарша, но не ради английского языка…
Если длинные волосы были цвета бледного шоколада, то кожа блестела шоколадом крутым и точно отполированным; казалось, что она загорела не только под одеждой, но и под прической. Под стать коже ореховым блеском сверкали глаза. Губы, видимо, мягкие, противоречащие ее характеру. Фигура при среднем росте плотная, томно-ленивая, готовая каждую минуту потянуться.
— А муж референтить разрешил?
Усмехнувшись, она таки потянулась — сидя:
— Мне замуж нельзя.
— Почему?
— Я порчу мужей как ауди-, так и видеоспособом.
Голливуд не понял и определил, что ей под тридцать. Впрочем, видеоряд был отменный: одни груди выступили бы из любого ряда.
— Ну, и как звать будущего референта?
— Геля.
Голливуд ждал ответного любопытства, но она поднялась, придавила окурок и двинулась в сторону читального зала. Он вослед, почти навязчиво бросил:
— А меня Григорием.
Геля кивнула на ходу: мол, расслышала. Голливуд держался металлического правила: не отвечать на желание человека познакомиться. Инициатива должна исходить только от него. Полезная привычка, исключающая «подсадную утку».
Что за имя — Геля? От слова «гильотина»?
Утром вызвал прокурор района. Рябинин не сомневался, что по поводу краж сабли, скрипки и акульих зубов. Он не понимал, чем эти дела важнее других, например, пятидесятимиллионного хищения денег из банка путем оформления фиктивных кредитов. Оказалось, что скрипка состояла на учете в каком-то международном центре, а сабля и акульи зубы были известными городскими раритетами.
— Сергей Георгиевич, у вас двадцать лет следственного стажа. Кончите это дело и переходите в центральный аппарат.
— В каком смысле?
— Вам давно предлагают должность заместителя начальника Следственного Управления.
— Спасибо, но я не хочу.
— Боитесь не справиться?
— Я уже ничего не боюсь, кроме…
Рябинин не стал продолжать не нужную здесь мысль. Но прокурор ждал, заинтересовавшись, чего может бояться следователь прокуратуры. И Рябинин признался:
— Я боюсь только биохимических процессов, протекающих в моем организме.
Поскольку ничего не понявший прокурор молчал, Рябинин кивнул и удалился. Не объяснять же, что этих процессов надо бояться и прокурору, и всем остальным. А если объяснять, то надо строить конечную цепочку: от биохимических процессов внутри зависит наше здоровье. А счастье зависит от здоровья, и больше ни от чего, потому что все остальное человеку под силу, под разумную силу.
Рябинин вернулся в кабинет с легким осадком. Ему уже в третий раз предлагали повышение, видимо, в последний. Коллеги полагают, что у него дрянной характер; те самые коллеги, которые не могли жить без продвижения по службе, как алкоголики без водки. Но Рябинин считал, что карьеризм — это не что иное, как признак бездуховности, потому что…
У его кабинета маячили две фигуры: мужская и женская — Чадович с какой-то женщиной. Лейтенант объяснил:
— Гражданка Гужова доставлена, Сергей Георгиевич.
Рябинин отомкнул кабинет, впустил женщину, а лейтенанта не впустил, потому что тот уже исчез. И то, не дело оперативника приводить свидетелей в прокуратуру.