— Зачем тебе в банк? — спросила она.
— Доллары из Штатов перевели через «Вестерн-юнион».
И он скрылся за дверью. Геля закурила неторопливо, приготовившись ждать. Но он вышел минут через десять, показал ей пачку купюр и взял под руку.
— Можем кутнуть.
— За этим и пригласил?
— Пригласил для серьезного разговора.
Геля огляделась. Здесь, посреди улицы? Он понял и завел ее в ближайшее полуподвальное кафе, которых в городе стало больше, чем автобусов и трамваев. Голливуд пошел к стойке. Геля посоветовала:
— Если разговор серьезный, то спиртное не бери.
Он вернулся к столику с двумя чашками кофе, плиткой шоколада и бутылкой шампанского. Это же не спиртное? Чтобы подчеркнуть значимость момента, Голливуд помолчал, глотнул кофе и отпил половину фужера:
— Геля, время уплотняется…
— Не поняла…
— На решение проблемы у меня есть несколько дней.
— Все равно непонятно, — рассмеялась она.
Голливуд молчал, не зная, как начать. Требовалось какое-то вступление: умное, понятное и простенькое. Иначе, его слова прозвучат, как хлопок петарды над ухом.
— Геля, в семнадцать лет я был романтиком. Мечтал о киносъемках, о Голливуде. У меня и кличка была — Голливуд.
— Осуждаешь себя?
— Кто такой романтик? Это лох.
— А кто такой лох?
— Дурак-простак.
Ее ореховые глаза блеснули непонятно каким блеском: сочувствием ли, насмешкой?.. Голливуд догадался, что не надо ползти в дебри — надо сразу. Да и чего он тянет? Не банк ограбить предлагает и не Думу взорвать.
— Геля, давай объединим нашу жизнь.
— Что?
— Бросай английский, своего бизнесмена, и будем вместе.
— Делаешь мне предложение?
— Какая пошлость, — поморщился Голливуд. — Предлагаю объединить судьбы!
Он сделал глоток шампанского и огляделся. Низкие окна полуподвала казались черными. На стенах горели полуслепые бра в форме свечей, явно потухающих. Публика обычная: хохочущие девицы да парни, походившие на футбольных фанатов. Здесь ли говорить о слиянии судеб? Да и не так он начал. Сейчас Геля начнет выяснять, что такое «объединить судьбы»? Но она удивилась другому:
— Григорий, а чувства?
— Вопрос для психиатров.
— Тогда чем же объединять судьбы?
— Геля, глянувший на нас человек сразу определит, что физически мы подходим друг другу, как бриллиант к золотому колечку.
— Ну, а любовь?
— Это сексуальная магия.
— Непонятно…
— Любовь — это надстройка.
— Над чем?
— Над базисом, а базис — это секс.
— Григорий, как же можно соединяться без чувств, без любви?
— Геля, не смеши электорат! И не вздумай это сказать молодежи… Они тебя жидкостью обмочат.
— Какой жидкостью?
— Пивом. Любовь… В школах начинают трахаться с шестого-седьмого класса. Круто растет количество внебрачных детей у пятнадцати-восемнадцатилетних.
— Григорий, где я раньше работала, лаборантка влюбилась в инженера. Когда он женился на другой, лаборантка умерла — остановилось сердце.
— Прикольный анекдот.
Похоже, Геля расстроилась. Рот нервно приоткрылся, мягкие губы потяжелели, светлая полоска пересекла загорелый лоб… Нервными пальцами схватила она бокал с шампанским и выпила. Но почему обида? Женская психология. Рассказала про смерть от любви… Он мог ей рассказать другой прикол: получив предложение, девицу от счастья хватил инсульт.
— Григорий, я о тебе ничего не знаю. Ты похож на гордую птицу без гнезда.
Голливуд довольно кивнул: пошел предметный разговор — о том, что можно выразить словами и цифрами.
— Что ты хочешь узнать?
— Кем работаешь, какая специальность, где живешь, есть ли у тебя родственники?..
Голливуд закурил японскую сигарету, распахнул вельветовый пиджак, высвободил вязаный галстук, тряхнул темнокаштановой гривой и развалился на стуле, сколько было возможно.
— Геля, я нигде не работаю, и у меня нет никакой специальности.
— А египтология?
— Туфтил. Я не получаю зарплаты. Нет у меня и родственников. Машины тоже нет. Нет и квартиры. Геля, у меня ничего нет.
— Как же… Шикарно одет, доллары…
— Геля, у меня ничего нет, кроме одного — у меня есть перспектива, богатая, как алмазное месторождение.
Недоумение с ее лица не ушло. Пожалуй, «алмазное месторождение» тревоги добавило. Голливуд заговорил быстрее, чтобы она все поняла и успокоилась: