— Мои деньги за рубежом, я их заработал бизнесом, продажей раритетов.
— Что ты называешь «объединением судеб»?
— Едем со мной, Геля.
— Куда?
— За границу.
— Проматывать твои деньги? — усмехнулась она недоверчиво.
— Геля, я покупаю там турагентство и буду заниматься тур-бизнесом.
— Купить турагентство… Это же дорого?
— Денег хватит. Особняк я уже там приобрел.
— Григорий, а я тебе зачем?
— Ты будешь, кем пожелаешь. Топ-менеджером, управляющим турагентством, или будешь моей королевой…
— Но ведь ты знаком со мной всего несколько дней.
Голливуд даже не ответил, зная свою проницательность.
Это в романах пишут, что якобы человек есть великая тайна. Неужели?
Но у людей одинаковые поступки, похожие желания, единообразные мысли, совпадающий образ жизни… И это у миллионов. Какая же здесь тайна?
— Геля, ты подумай. Но не более двух дней.
— Тебе и ночевать негде? — спохватилась она, спустившись с небес долларов, особняков и турбизнеса.
— В моем распоряжении целый пансионат «Холодные ключи». Дорогая, обо мне не беспокойся.
Голливуд взял ее руку и перецеловал все пальчики с полукруглыми ярко-красными ногтями: как половинки пасхальных яиц.
Савелий ждал хозяина, который обещал вернуться к обеду и сделать окончательный расчет. Работа выполнена: саркофаг с мумией стоял в небольшой комнате: видимо, номер на двоих.
Работа выполнена…
Савелий был не рад, что за нее взялся. Вроде бы ничего сложного. Духовку они соединили с жаровней, сосновых дров не жалели, бомж оказался худым и костлявым — обезводился скоро. Труднее было Савелию одному бинтовать сухое тело узкими матерчатыми полосками, вымоченными в смоле и жидком гудроне. Пришлось использовать сложные химические отдушки, чтобы изгнать запах асфальта. Чем же он недоволен?
Не было уверенности, что мумия пролежит долго. Все-та-ки не из Египта. Правда, хозяин сказал, что лишь бы продать, а потом пусть она хоть уходит. У Савелия не было и уверенности, что заказчик ее возьмет, а не распознает самодельщину. От напряженной работы, от бессонных ночей, от смрада, от противнейшего запаха горелого мяса и асфальта постоянно першило в горле и болела голова. И еще…
Неясная тревога щемила сердце. Откуда она и почему? Савелий препарировал ее, эту тревогу. Может, он совершает уголовщину? Бомж был мертв, мертвее не бывает. Занимается частной практикой? Теперь деловых людей награждают; правда, тех, кто сумел хапнуть не один миллион. Не похоронил труп? Бомжей никто и не хоронит, под номером зароют в общую яму; в красивом саркофаге-то лежать ему приятнее. Коптил тело? А кто сказал, что при вскрытии — ломать кости и пилить череп трупу приятнее? И разве их не сжигают?
Савелий налил полстакана водки и проглотил с реактивной скоростью. Почему хирурги, патологоанатомы и кладбищенские работяги пьют? Потому что заглядывают туда, куда живому смотреть не положено.
И все-таки откуда тревога? Не из-за трупа же? В анатомичке он их резал десятками. И даже ночевал в морге, правда, сильно выпив. Может, нервы разъедал взгляд жидко-синих глаз хозяина, словно налитых бензином?
Савелий решил с кухни уйти, где дух горячего асфальта и гари, казалось, въелся в котлы и миски. Он уже встал…
Одна из громадных кастрюль издала непонятный звук. Тренькнула, будто в нее уронили монетку. Если бы Савелий не выпил водки, то на звук не обратил бы внимания, но поскольку он все-таки выпил, то поднялся и в кастрюлю заглянул. Никакой монетки. Но звук повторился и шел издалека, из коридора.
Савелий вышел на полусогнутых. Звякнуло… Нет, звук не издалека — звук из комнаты, где стоял саркофаг. Синичка влетела в открытое окно… Или кошка запрыгнула…
Он на тех же полусогнутых прокрался к приоткрытой двери и заглянул одним глазом, не высовываясь. У стен две кровати, саркофаг посредине… И никого. Тревога, вызванная, скорее всего, выпитой водкой. Он уже хотел уходить…
Выпитая водка ударила жаром в лицо, словно ее мгновенно испарила высокая температура — саркофаг вздрагивал от непонятного движения внутри…
Савелий хотел сделать шаг назад, но было нечем, нога пропала — он ее не чувствовал. В голове слиплись мысли… Что там? Мумия ожила? Недосолили, недокоптили? Но ведь мужик без внутренностей! Вылезает? Саркофаг же на замочках… Покойница-мать предупреждала, что резать мертвецов нельзя. Савелий натужился, пробуя заставить ноги сдвинуться… И не успел…
Из-за пузатого саркофага поднялась темная фигура. Новая волна жара хотела было шибануть в щеки, но как бы замерла на полпути — не мумия. Парень в черном комбинезоне с дрелью в руках. Наверное, влез в открытое окно. Зачем? Сбивает с саркофага замочки? Крадет мумию?