— А где он сейчас, Алексей? — спросил следователь и вдруг вспомнил худощавого юношу с девичьими ресницами, будущего филолога Николая Климовича. У каждого свое призвание: кто-то делает и кто-то оценивает, кто-то пишет, а кто-то судит — и топчет.
— Он, часом, не на склад пошел разбираться? — вмешался Максим. — Ну, из-за двери?
— Нет, тут другое. Два месяца назад Алеша с девушкой познакомился. Любой зовут. В дом ее привел со мной познакомить. Девушка мне понравилась, хотя соседки тут же уши прожужжали: непутевая, без царя в голове, погулять любит. А мне без разницы. Главное, сыну по сердцу, а он в людях редко ошибается. И Алеша ей глянулся. У них это серьезно, — заверила Виноградова, хотя никто не пытался убедить ее в обратном. — Люба мне позже призналась, что поначалу уверена была: «поматросит» он ее — и на все четыре стороны. Но не такой Алеша человек! Он у меня надежный, обстоятельный. Это сразу видно. — Ольга Тимофеевна посмотрела на стену, где висела в безвкусном паспарту фотография парня в берете десантника. — И красивый, правда?
— Правда, — согласился Кочергин.
— Мне потом кумушки донесли, что изменилась Люба, с компанией прежней порвала, гулянки-вечеринки бросила. А я и не сомневалась. Я как посидела с ней тут, за жизнь потолковала, сразу поняла, что основа у нее хорошая, крепкая. А кидало ее… Так со всяким может случиться! Молодая еще, неопытная, ей мишура глаза застила. Знаете, наверное, исстари считается, что в человеке стержень должен быть. Есть стержень — человек все переможет. Нет его — погорел: одно название, что человек, проверить — внешность одна, обман, мишура и есть.
— Непросто ее распознать, подделку, Ольга Тимофеевна. А стержень… Он ведь и согнуться может.
Виноградова положила худые руки на стол и уставилась на них немигающими выцветшими глазами.
— Бывает и так, конечно. Вот и с Любой что-то произошло. Четыре дня назад позвонила: так, мол, и так, Алексей, не хочу тебя видеть, что было — забудь. Алеша растерялся, а она уж и трубку повесила. Он ко мне: не обидела ли? Я аж перекрестилась. Окстись, говорю. Тогда он в общежитие помчался — нет ее; на работу — ткачиха она на фабрике — и там нет. Пропала! Алеша извелся весь. На сегодня отгул взял. «Пойду искать!» Я спрашиваю: «Где же ты ее искать будешь?» — «Не знаю, — отвечает. — По ресторанам пойду, по кафе, барам. Вдруг ее на старое потянуло?» Часа два как ушел.
— Мы вам, Ольга Тимофеевна, телефончик оставим, — сказал Кочергин, доставая визитную карточку. — Появится Алексей, пусть позвонит.
Виноградова всполошилась:
— Да зачем вы приходили-то? Что вам от него надо? И я-то, дура, язык придержать не смогла! Знаю же, знаю, что нынче за откровенность дорого спрашивают и злом платят.
Никитин резко встал.
— Напрасно вы так. Мы к нему за помощью.
— Все вы хорошие! — сдавленно крикнула женщина. — Черников, следователь тот, с виду тоже добрее отца родного казался. А чем кончилось? — Она заплакала.
Ольга Тимофеевна не провожала их. Максим отодвинул «собачку» замка, они вышли и закрыли за собой дверь. Тихо закрыли.
14
— Как бы бед не натворил.
— Может. — Кочергин сунул руки в карманы пальто. — Шансов найти его всего ничего, но попытаться надо. Фотографию разглядел?
— Узнаю. А ведь похоже, что не Виноградов кук-лами-то балуется, а, Михаил Митрофанович? Хотя сапоги его. Подписаны!
— Вот обо всем этом ты его и спросишь.
— А вы сейчас куда?
— По делам. В случае чего позвони на мобильник.
К остановке подошел автобус. Когда следователь поднимался в салон, кто-то подтолкнул его в спину: эй, поторопись, старый!
— Да где ж ему быть? — удивилась старушенция, к которой Кочергин обратился с вопросом, где Деревяшка. — На вокзале.
— Живой, значит, — удовлетворенно проговорил следователь.
— А что ему сделается? — Бабка подтянула под острым подбородком узел белого, в мелкий горошек, платка. — Еще нас всех переживет.
Кочергин потер колени. Уж как ему не хотелось вставать с этой прогретой солнцем лавочки, а надо.
— Болят? — участливо спросила бабка.
— Спасу нет.
— Лопухи привязывать надо.
— Пробовал. Не помогает.
— Так ты что же, к Деревяшке опыт перенимать пришел? — ехидно осведомилась старушенция. — Как без ног жить?