— Вы и здесь бывали?
Путилин, пересевший поближе, усмехнулся:
— Лет, этак, пятнадцать назад Михаил Митрофанович тут Васю Пчельника брал. Живым не вышло… А какой выстрел был! Олимпиада по товарищу Кочергину плакала… Прямо в лоб. И мозги наружу.
Следователь недовольно взглянул на судмедэксперта. Ему панибратство со смертью не нравилось.
— Пьяный он был, Пчельник, — продолжал Путилин. — Затравленный. И два мертвеца на нем висело. При побеге солдатика зарубил, потом тем же топором шофера с «Магируса», что с делянок лес вывозил. Но кого он действительно порешить хотел, шмару свою бывшую, до той как раз и не добрался. Васька ведь из-за нее на «дело» пошел, чтобы всего у них в достатке было. Она его потом и заложила…
— А дальше? — спросил один из братьев, Максим.
— Обложили его на складе. Михаил Митрофанович стал уговаривать сдаться. В ответ — очереди. Васька-то автомат конвоира не забыл — забрал. Полрожка расстрелял. Петю Балашова, был у нас такой, клубом сейчас заведует, на всю жизнь инвалидом сделал.
— Громкое, наверное, было дело.
Путилин хмыкнул:
— Молодежь! Это сейчас о таких вещах пишут с удовольствием и показывают в красках. А тогда ни шороха, ни вздоха. — Эксперт выглянул в окно. — О! Вот и наш удавленник.
«Уазик» остановился.
Из машины Кочергин выбрался последним — медленно, осторожно.
— Подагра. Говорят, «благородная» болезнь, «дворянская». А откуда она во мне, если все предки от сохи?
Такими словами он встретил поспешившего к нему директора комбината. Тот развел руки, не зная, что ответить, потом зачастил:
— Опять свиделись. И обстоятельства все трагические… Хорошо еще, что сегодня без стрельбы.
— Где покойник? — перебил Кочергин.
Директор указал пальцем в небо:
— Там.
Следователь поднял голову.
— М-да-а. Крановщик здесь?
— Крановщица. Она и обнаружила.
Подвели тетю Маню. Она испуганно моргала и шмыгала носом.
— Сейчас вы и наш сотрудник подниметесь в кабину и опустите… — Следователь поднял руку, пошевелил пальцами, подыскивая слово, которое не довело бы крановщицу до истерики, не нашел и сказал неопределенно: — Вот это самое. Игорь Александрович! — окликнул он одного из близнецов. — Пойдете с гражданкой. Посмотрите там….
Никитин метнулся к «уазику», выхватил из его недр фиберглассовый «дипломат», потом взял крановщицу под руку и, что-то нашептывая, увлек за собой.
— Ночью комбинат работает? — повернулся Кочергин к директору.
— У нас двухсменна. Начинаем в шесть. Но есть ночные сторожа.
— Побеседовать с ними можно?
— Ушли уже.
— Распорядитесь, пусть выяснят, где они живут.
Директор засеменил через двор, а Кочергин направился к стоявшим в сторонке эксперту и Максиму.
Никитин был категоричен:
— Суицидом тут и не пахнет. Это ж сколько трудностей: взобраться на кран, пройти по стреле, спуститься по тросу, приладить петлю — на крюке и на шее… Бред! Приспичит удавиться — повесишься на первом же дереве, на фонаре, на трубе сливного бачка в вокзальном туалете… Нет, дело ясное: придушили парня. Опустили трос, привязали и вздернули.
— А зачем такие страсти-мордасти? — с невинным видом спросил Путилин. — Придушили — и придушили.
— Откуда мне знать? — повел плечом Максим. — На разборках и не то придумывают, лишь бы пострашнее было. А почему собаку не пускаем, Михаил Митрофанович? Заспался кинолог наш.
— Ну и пусть спит, — сказал Путилин. — Куда пускать? Натоптано. И дождь под утро прошел. И вообще, мне кажется, что ни на лестнице, ни на поручнях Игорь следов не обнаружит.
— Это еще почему? — обиделся за брата Максим.
Эксперт провел ладонью по рукаву плаща и показал налет на пальцах.
— А мы здесь всего-то минут десять. Сначала дождь все промыл, потом цементом присыпало. Если и есть отпечатки, то в кабине. За рычаги же кто-то садился!
Кочергин не вступал в разговор. Просто стоял, пряча руки в карманах тяжелого демисезонного пальто. И смотрел на удавленника.
По лестнице крана скатился Игорь. Доложил:
— Снаружи пыль. В кабине все протерто.
— Опускайте, — сказал следователь..
Игорь поднял руки и закричал:
— Тетя Маня! Тетя Маня!
— Чего? — донесся с верхотуры громовой голос.
— Опускай!
Застучал мотор, и покойник заскользил вниз. Игорь щелкал фотоаппаратом, а Максим уже готов был принять мертвое тело, когда у Путилина вырвался возглас изумления:
— Кукла!
3
Все — как у людей. Защитного цвета брюки заправлены в кирзачи; строительная же куртка с ромбом-эмблемой на рукаве; в распахнутом вороте край полинявшей синей футболки. И вывалившийся язык, выпученные глаза, синюшность… Когда разрезали веревку, на шее под ней обнаружилась странгуляционная борозда. Тоже как настоящая: цвет, складки, морщины.