— Ага, готовлюсь, — покладисто ответил Кочергин.
— Бога гневишь!
— Его прогневишь…
Следователь поднялся и пошел со двора.
В прежние времена он одолел бы расстояние до вокзала минут за десять, а сейчас шел полчаса. Даже пару раз присел на подвернувшиеся скамейки.
— Никак охромел, Митрофаныч?
Деревяшка сидел на картонке чуть сбоку от лестницы, ведущей на платформу. Место он выбрал удачное, проверенное: и народ мимо шастает, и тень от кустов — не жарко. Костыли убрал за спину, а деревянную, потемневшую от времени чурку, заменявшую протез, выставил на всеобщее обозрение, так же как и мозолистую, ярко-красную культю. Чтобы всякий видел — тут без обмана.
— Здравствуй, Костя, — сказал Кочергин. — Давно не виделись. Все нищенствуешь помаленьку?
Деревяшка засмеялся, обнажив пеньки зубов.
— Обижаете, гражданин начальник. Зарабатываю! Занимаюсь малым предпринимательством. Бизнес это мой, понятно?
— Какой же это бизнес, если налогов не платишь?
— То есть как не плачу? — обиделся инвалид. — Каждый день отстегиваю. А что не государству, так то не суть.
— А кому?
— Ну, есть бабы в русских селениях. И мужики есть тоже — в погонах и без. Крепкие мужики. На руку скорые. С такими лучше не связываться.
— Кто — не скажешь?
— А когда я вам, ментам, что говорил? У нас с тобой, Митрофаныч, разные жизненные интересы. Но что любопытно: и мне, и тебе хочется жить. Это нас объединяет. Так что не будем мешать друг другу.
— Я помочь хотел.
— Благодарствую, но в медвежьих услугах не нуждаемся.
— Хамишь.
— Шучу. Ну что ты прилип? Дело есть — говори, нет — не мешай частному предпринимателю, времена не те, чтобы мешать.
— Ладно, Костя, — примирительно сказал Кочергин. — Живи как знаешь. Не мне за тебя решать, в какую сторону смотреть и с кем дружбу водить. А дело у меня к тебе действительно есть.
— Да ну? Тогда садись. — Откуда-то из-за спины Деревяшка жестом фокусника вытащил складной алюминиевый стул и раздвинул его, натягивая брезентовую ткань. — Прошу!
Кочергин с сомнением посмотрел на хлипкое сиденье.
— Не боись, — успокоил инвалид. — Проверено!
Следователь придержал полы пальто и осторожно сел.
— Чего сам-то на картоночке жмешься?
Деревяшка фыркнул:
— Ну ты даешь, Митрофаныч. Это ж психология! Я ведь кто? Я же убогий, судьбой обиженный! У меня ничего нет: ни кола ни двора, костылики только, чурка вместо ноги и картонка под седалищем. Потому и бросают мелочишку на пропитание. А если я на стуле рассядусь, кто ж мне подаст? Ущучил?
— Ущучил, — кивнул Кочергин. — А когда домой шкандыбаешь, тогда можно и на стульчике передохнуть.
— Верно! — захохотал Деревяшка. — Ну, так какое у тебя ко мне дело?
Следователь коснулся носком чурки.
— Получше себе справить не мог? Или тоже психология?
— Она самая. Дома есть и получше, для парадных выходов. А что за интерес такой?
— Есть интерес, — подтвердил Кочергин. — Где их делают, протезы?
— У нас или вообще?
— У нас и вообще.
— За нормальным протезом в Москву ехать надо, — сказал инвалид. — К ортопедам. Там с твоей культей как с писаной торбой возиться будут. Не за так, конечно. За бесплатно такое сварганят, что лучше не примерять. Но если деньги есть, такую конфетку слепят, хоть марафон беги.
— А что у нас?
— Есть местечко. Тут, неподалеку, на Чернышевского. «Металлоремонт». Ну, зонтики чинят, сумки… Мастер там есть, вот он этим делом иногда пробавляется. Коли попросить хорошо. Местные культяпые его хорошо знают. И уважают сильно.
— Ты с ним знаком?
— Что, протекцию составить нужно?
— Не без этого.
— И рад бы, да не получится. Я-то свой протез, тот, домашний, из столицы привез. Дорого, между прочим, отдал. Но это ничего, есть кой-чего в загашнике. Я, между прочим, теперь почти не потребляю. — Деревяшка выразительно щелкнул себя по горлу.
— Образумился?
— Надоело просто. Да и деньги появились не сравнить с прежними. Я машину купил, слышал?
— Нет. С каких барышей?
— Вот с этих! — Деревяшка показал на коробку из-под обуви, в которой лежали три скомканные купюры, а по углам притаилось несколько монет.
— Тогда тебя не жалеть, тогда тебе завидовать впору, — усмехнулся следователь.
— Это точно. В чем, в чем, а в жалости не нуждаюсь. Жалеть вообще никого не надо. Глупо и вредно.
— А вот с этим, Костя, я не соглашусь. Ладно, пойду я. — Кочергин тяжело поднялся. — Удачи тебе. В бизнесе.