Я потерял счет годам, когда ушел мой сын. Мир изменялся, а я оставался в своем магазине. Люди приходили и уходили, кто-то — обратно в прежний мир, унося с собой какую-нибудь статуэтку из тех, что стоят на витринах магазина, кто-то — редкую книгу. А некоторые уходили за маленькую черную дверь. Их было немного, но они были всегда.
Я помню одного старичка, который принес мне маленький флажок. Раньше такие флажки продавались на каждом углу. На этом было написано «Мир. Труд. Май». Старичок волновался, перебирая сухими пальцами по прилавку, нервно ожидая моего приговора. Когда я достал из коробки такой же маленький красный флажок, на котором было написано желтой краской «С Днем Победы!», я сам поразился. Что в них было, в этих детских флажках, которыми в давние времена размахивали на демонстрациях и которые были практически в каждом доме? Я не знал, но, наверное, что-то было. Потому что старичок просиял, схватив протянутый ему флажок, и бегом бросился к черной двери. В тот раз за дверью взвились алые флаги, показалось море смеющихся лиц, серое дождливое небо и стены каменных домов. Я думаю, что у этого старичка было какое-то свое счастье в этом мире флагов, раз он так стремился туда. Мне казалось, что он напрасно туда пошел, но это был его выбор, который я обязан уважать, как хранитель.
Люди уходили, а я все жил при своем магазине. Я читал древние книги, стоящие на полках. Однажды мне стало любопытно прочесть «Илиаду» в оригинале, и я начал учить языки. С тех пор мне полюбились древнекитайские философы, чьи труды я читал, проводя пальцем по тонкой рисовой бумаге древних страниц, ощущая выступающие иероглифы. Я стал похож на профессора своим видом. Моя бородка, очки и неизменные серые костюмы-тройки создавали определенный имидж. Да я и мог быть преподавателем, столько всего я узнал, читая книги. Но мне хотелось только одного — сидеть в уголке у окна в своем магазине и продолжать читать, не обращая внимания на течение жизни за окном.
В последнее время желающих уйти за черную дверь стало гораздо больше. Я понимаю их. Даже погода стала какой-то странной. В последние годы в Москве очень жаркое лето и дождливая зима. Вот этим летом температура доходила до сорока пяти градусов тогда, когда в Иерусалиме было не выше тридцати двух. Я вспоминаю слова древнего пророчества: «И будет пустыня там, где был лед, а лед там, где была пустыня…» Они сбываются, эти пророчества. Наш мир умирает. Все чаще стреляют на улицах. Я помню, как когда-то давно, когда моя жена была еще жива, один из наших друзей прислал из Штатов письмо, в котором рассказывалось об убийстве корейской девушки, из-за чего шумела вся страна. Теперь убивают часто, очень часто, и никому до этого нет дела. Это уже стало настолько привычным, что только особо зверское убийство может попасть на страницы газет.
Однажды мимо моего магазина прошла танковая колонна, а потом где-то вдалеке раздавался грохот выстрелов. Кто-то сказал, что это была смена власти. Я не понял толком, что имелось в виду, но вышел из магазина и постоял вместе со всеми, когда через несколько дней после танков по улице прошла траурная процессия. Как я догадался, хоронили людей, погибших в этом конфликте.
Но это все меня не касалось. Моей задачей было — хранить магазин и помогать уйти тем, кто желает этого. Иногда меня посещает странная мысль о том, что магазин уцелеет при любой катастрофе. Я невесело смеюсь, представляя вывеску «Восточные ароматы» посреди разрушенных зданий, каменной пыли, витающей в воздухе над разбитой мостовой.
Я все больше и больше задумывался о том, чтобы уйти. Меня ничего не держало в этом мире, кроме обязанности хранителя магазина. Да, книги, которые я читал, были интересны, но они же не могли заменить жизнь. И я все чаще и чаще начал представлять себе серые морские волны, набегающие на каменистый берег, маленький домик, до которого дотягивается море во время шторма, шум леса, примыкающего к морскому берегу. Я хотел вернуться туда. Теперь мне казалось, что там ждет женщина, которая будет рядом со мной и сможет вернуть то счастье, которое я утратил со смертью жены. Мне хотелось вернуть любовь и счастье ощущения маленького детского тельца на руках.
А теперь я сижу в своем магазине, сжимаю в ладони синий шарик, боясь выпустить его, и пишу эту рукопись. Я положу ее в сейф и знаю, что она не исчезнет, как вещи тех, кто уходит за черную дверь. Ведь не исчезла же исповедь предыдущего хранителя, которую он написал задолго до моего появления в магазине. Я знаю, что дождусь того, кто будет следующим хранителем магазина «Восточные ароматы» и будет провожать уходящих. Пусть он придет не завтра. Пусть даже ожидание займет долгие годы, но я знаю, что теперь мне есть чего ожидать. Вот он, мой пропуск в тот мир, который ждет меня, синий стеклянный шарик на ладони. В нужный день этот шарик откроет черную дверь и проведет меня к моему морю. К атласным серым волнам и маленькому дому. К моему будущему счастью. А на столе в этом доме лежит лунный шарик, который я утратил много лет назад. Он ждет, когда же я возьму его в ладонь. Мой талисман далекого мира. Мира, который будет моим, как только я передам ключи от сейфа новому хранителю…