Затем моя красавица выскочила из машины и помахала. Вела она себя, при всех своих чисто женских издержках, вполне естественно и непринужденно.
Я тронул машину с места и отправился восвояси. Ехать я старался как можно осторожнее — еще не хватало, получив порцию адреналина, угодить в аварию. Итак, я попался окончательно. Теперь я крепко сидел у Лоры на крючке и знал, что послезавтра будет нечто, чего я был лишен в моем браке. И плевать мне было сейчас на Боцмана и все его угрозы.
Но, как потом оказалось, можно было проявить и побольше благоразумия.
Описать, что происходило во время моего визита к Лоре в субботу, под силу, наверное, только Эммануэль Арсан, да и то вопрос — справилась бы? Эта женщина оказалась почти полной противоположностью Наташе, которая в постели являлась прямо-таки олицетворением понятия «слабый пол», доведенного до абсурда. Лора — дело другое. Она была настоящей партнершей, активной, с фантазией и склонностью к экспериментам.
Следом за субботой пришло воскресенье, потом — понедельник, и, поскольку мне было сложно все время врать про то, что у меня полно работы, мы с Лорой быстро приспособились устраивать наши встречи в одном из подсобных помещений у нее в конторе, где она трудилась кем-то вроде референта.
На работу я несся как на крыльях — с течением времени я уже дошел до того, что ждал нашей очередной встречи с таким нетерпением, какого не помнил, наверное, класса с девятого, когда только-только начал входить в мир, так сказать, большого секса.
И все же такие встречи «на скорую руку» меня устраивали мало. Лору, надо полагать, тоже. Поэтому в следующий выходной мы снова оказались в ее квартире на улице Аэропорт.
…Позже мне стало многое понятно — в том числе и то, что Лора, не уставала повторять, какой я гигант в постели и что интеллект у меня значительно выше, чем у большинства современных молодых людей, занимавшихся мелким бизнесом. Так же как и словарный запас.
Мне, дураку, все это, конечно же, было приятно — хоть лесть «гнусна, вредна», но в глубине души я все же считал себя человеком неглупым и, пусть без высшего образования, но относительно эрудированным, хоть Рябцев и упрекнул когда-то меня в том, что я туп и ограничен. Может быть, давнее увлечение детства как-то повлияло на всю последующую жизнь — собирая марки, я прочел в свое время не так уж мало литературы по филателии, а заодно всяких прочих книг и разных энциклопедий… Жаль, наверное, что я прекратил этим заниматься, — но тут уж моя родная площадь Калинина постаралась: когда сверстники скидывались на пиво или собирались идти на драку или на гулянку с девчонками, мне приходилось оставлять свои кляссеры и всячески поддерживать реноме (и это слово оттуда же, черт возьми!) в глазах приятелей. А ведь без того то и дело приходилось слышать всякие приколы типа «филосипедист», «телефилист», а то и покруче. Правда, позволял я подобное обращение только близким друзьям, другим мог и врезать.
У Лоры, как это ни удивительно, еще с детских времен тоже сохранились кляссеры и даже каталог Ивера. Словом, во время отдыха между очередными раундами схваток в постели нам было о чем поговорить. Говорил, правда, в основном я — Лора, несмотря ни на что, в филателии разбиралась более чем поверхностно, и потому преимущественно слушала меня, развесив уши.
И тут следовало заподозрить неладное или пусть даже не совсем неладное, но странное. Филателия — занятие мужское. А Лора, при всех своих особенностях, как я потом уже понял, все равно была обычной среднестатистической бабой с соответствующими интересами и чаяниями, несмотря на свою работу… С работой у нее тоже оказалось не в порядке, но об этом я узнал поздно. Слишком поздно.
И вот в третью нашу субботу, расшалившись и решив попробовать некой экзотики, я вдруг сообразил, что нас снимает видеокамера, установленная на комоде, — Лора решила запечатлеть наши игры на ленту. Будучи холостым, я ничего не имел бы против подобных дел, но сейчас-то находился в статусе семейного человека! А когда оказываешься в постели с женщиной, которая тебе подходит гораздо лучше, нежели законная супруга, совсем несложно забыть, что ты женат! Словом, я натуральным образом потерял голову.
Жену Наташу, к слову, я все это время довольно удачно — как мне думалось — водил за нос. Но нет худа без добра (опять-таки, про худо — вопрос спорный), но даже я сам заметил, что стал относиться к жене без всяких упреков и обид и как-то более внимательно, что ли. Разумеется, в первую очередь это было вызвано тем, что, кувыркаясь на стороне, я чувствовал, что поступаю далеко не самым лучшим образом по отношению к супруге; следовательно, желая того или нет, я стал относиться к Наташе мягче, нежели раньше. С другой стороны, пусть не продолжительные, но регулярные мои упражнения с Лорой были довольно утомительными, а поскольку закон сохранения энергии обмануть трудно, я стал крайне редко выполнять супружеский долг, но Наташу, похоже, это не особенно огорчало. Тем более что после двух лет совместной жизни мы оба — одинаково, наверное, — понимали, что наш секс давно потерял свою остроту и превратился в рутину.