— Нет.
— Игорь, это так?
— Да. Когда началась эта херня с «не вешайте трубку», я вышел из пультовой. Он все время был у меня на глазах.
— Сколько времени прошло с момента отключения контура до того, как вы поднялись в кабинет? Слава, говори.
— Минут пять.
— Игорь?
— Может, четыре.
— Почему никого не оставили в кабинете, черт вас дери?
Мы промолчали.
— Ясно. Ну ладно, Славка мог не додуматься… А ты, скотина, за что я тебе такие деньги плачу?! — Боцман даже встал с кресла. — Ты понимаешь, что за эти четыре минуты опытный вор может запросто вскрыть сейф? А ведь так и получилось!
— Но мне очень убедительно говорили о том, что с моей дочерью несчастье!
— Я сам отец! Неужели я на твоем месте… — Боцман оборвал фразу. — Ты куда потом выезжал?
— В больницу…
— Так. Мне все ясно. Ты на кого работаешь, ублюдок? На Пашу Робота? Или на Поляка?
— Я не понимаю, Виктор Эдуардович…
— Все ты понимаешь, козел! Документы, которые сперли из сейфа, — моя охранная грамота от этих засранцев, что спят и видят меня в гробу, понял, да? Ты же отлично знаешь, что они меня еще не прихлопнули только потому, что, если со мной что случится, в городе и даже в столице такие головы полетят! А ведь я им как гвоздь в заднице, потому что моя часть города… Я еще разберусь с тем, что это за тип и почему он помер у меня в шкафу. Если это окажется Гена Штырь или Лазарь, тебе хана! Впрочем, с тобой еще базар будет. Теперь документов не найти, потому что ты их вывез и отдал кому-то, пока ездил якобы в больницу к дочке. Ах, какой заботливый папа! Неужели трудно было позвонить домой и узнать, что происходит? А?
— Я звонил, никто не отвечал… Виктор Эдуардович, даю слово, я ни при чем!
— Игорек, твое слово не тверже поноса. Кроме тебя, никто не знал ни про сейф, ни про то, где он находится. Кроме тебя, никто не смог бы тихонько протащить в дом взломщика! Сколько тебе заплатили? Отвечай!
— Я работаю только на вас, Виктор Эдуардович. — Богданов был бледен, у него дергалось лицо.
— Вызови Зураба.
Игорь достал телефон и набрал номер. Через некоторое время в комнату вошел этот Зураб.
— Зураб, — сказал Боцман. — Этот человек больше у меня не работает. Забери у него пушку и телефон.
— Извини, начальник, — гнусно ухмыляясь, произнес Зураб и приблизился к Богданову. Видимо, он не питал теплых чувств к своему шефу.
Игорь положил на стол пистолет и трубку.
— В подвал его, — устало сказал Боцман Зурабу. Возьмешь Гошу. Он умеет допрашивать… Фейс не портить, но чтобы к утру я знал, на кого эта шкура работает и кому он передал мои бумаги. Ясно?
Богданов встал. Лицо его было белее бумаги.
— Я ни в чем не виноват, Боцман!
— Хватит. Уводи его, видеть не могу эту гниду…
Зураб с Игорем ушли. А мне стало худо — я понимал, что в эту самую минуту форменным образом погубил человека, может быть, неплохого… К слову говоря, больше я Богданова не видел. Куда он сгинул и как — пусть проявляет любопытство кто-нибудь другой, только не я. Увольте.
— Иди, скажи, чтоб прекратили шмон, — обратился ко мне Боцман. — Теперь все без толку. Потом сам убирайся. Видеть тебя не могу, послал Господь зятька, к ёхарну бабаю…
Достать бумаги из вазы оказалось делом несложным, но я побоялся тащить их через ворота, у которых сидели сразу два охранника. Поскольку на дворе уже было довольно темно, я решил сделать одно дело, сложное, но менее рискованное, нежели все, что произошло в этот безумный день. Я подобрал в кухне какую-то темную тряпку и замотал в нее свернутые в трубку документы. Все это я проделал уже вне дома, поскольку там все еще слонялись охранники. Я подумал было перебросить сверток с документами через забор, за которым совсем близко плескалась река и негромко гремели стукающиеся друг о друга катера. Но забор, конечно, оборудован лучами ультразвуковой сигнализации — вдруг я привлеку чье-то внимание этим броском? А река по-прежнему подмывала и обрушивала берег, да и не было никакой уверенности в том, что кто-нибудь не пройдет мимо и не заинтересуется свертком. Наконец, при неловком броске документы могли упасть прямо в реку, а попытка у меня имелась всего одна. Что же делать? Тут мне повезло — я заметил, что земля в одном месте под задним забором чуть-чуть просела, обнажив бетонное основание. Если снаружи немного подкопать, то даже и рука пролезет… Я засунул сверток в углубление под забором.
Теперь можно было подумать об алиби — вдруг кто-нибудь видел, как я шел на задний двор? Я приблизился к воротам, возле которых скучали еще два охранника.