Олег выматерился.
— Ведь говорили же олуху старому, что не в его годы девок каждую ночь вызывать… Довызывался. — Олег еще раз выругался.
Я деликатно промолчал.
— В бумагах, которые ты забрал у него, о чем говорилось? — как-то уж очень равнодушно спросил Олег.
— А я почем знаю? У меня не было времени их изучать. При себе мне их держать тоже было нельзя — боялся обыска. Кстати, на выезде меня и тачку прощупали на совесть. Да и Боцман ночью домой звонил, интересовался, застрял я по дороге или нет.
— Интересно, а как я определю теперь, то или не то ты успел перепрятать, а?
— Послушайте. Дед сейф вскрыл, это сто процентов. Значит, бумаги он взял, а те или нет — это он должен был знать куда лучше меня. Кто из ваших его инструктировал, этого я не знаю, да и знать не хочу. Я могу сказать другое. Теперь их взять будет намного легче, хоть и не сразу.
— Почему не сразу?
— Потому что придется теперь ждать момента, когда я снова сумею попасть на дачу, когда все утрясется и они перестанут обыскивать всех на выходе. Тогда я быстренько — раз — и вынимаю бумаги из вазы…
— Теперь мы можем обойтись и без тебя, — ухмыльнулся Олег.
А у меня, признаться, мороз пошел по коже. Хоть я и болван, но сумел все же сообразить, что среди боцмановской «челяди» есть кто-то, на кого Олег может рассчитывать… И если он залезет в вазу и определит, что…
— Есть опасность, — сказал я, лихорадочно пытаясь исправить свою ошибку, — что дом продолжали обыскивать и после того, как нашелся труп. — Все это было почти полной правдой. — Вполне возможно, что кто-нибудь заглянул и в вазу. Возможно, об этом сообщили лишь одному Боцману. А тот…
— Я тебя понял, — опять ухмыльнулся Олег. — Впрочем, я бы и сам до этого допер. Наживка. В общем, я тебя не спрашиваю, в какой именно вазе и в каком именно помещении ты спрятал бумаги.
— Вы что, хотите, чтобы я сам их достал? — изобразив ужас, спросил я.
— Именно, Слава. Раз дело обстоит именно таким образом, значит, нужно, чтобы ты достал их сам. И сам их нам вручил. В обмен на кассету, разумеется.
— А если я спаяюсь?
— Постарайся не спалиться. Придумай что-нибудь. Пожар, например, устрой.
— А тесть мой, думаете, дурак? Он сразу сопоставит, что как только зять приезжает к нему на дачу, так сразу же начинаются всякие беды… У него там есть подвал. Со звукоизоляцией.
— Я же говорю, это твои проблемы.
— Из-за того, что не выдержало сердце у вашего исполнителя?
— Послушай, парень. Ты опять умничаешь. Не хочешь делать — не надо. Я не заставляю.
— Только кассета… Да?
— Ты все понимаешь.
— Тогда еще вопрос. Если эти документы не для посторонних, значит, тот, кто в них заглянул, становится, так сказать, лишним?.. А если это так, то мне, пожалуй, лучше смириться с проблемами на семейном фронте.
— Ну, скажем так: в них ты найдешь только то, что уже было в периодике. Могу даже намекнуть: дело об убийстве директора «Фармсиба». Единственное, что не печатали в газетах, — фамилии. Но те, кому надо, давно уже знают, о ком идет речь. А эти документы могут принести вред только в своем оригинальном виде — копии можно легко объявить подделкой. Даже если ты выучишь их наизусть и придешь в прокуратуру, чтобы изложить все, включая фамилии и юридические адреса, тебе скажут: знаем, знаем, все мы знаем. Доказательства где? А доказательства, как нам известно, все еще находятся на территории дачи Боцмана. Даже если он скопирует их, впрочем, он наверняка уже давно сделал копии, то это почти ничего не значит. Подделать сейчас можно все. Даже к оригиналам доверие слабое. К ксерокопиям или компьютерным распечаткам, даже с подлинными подписями — вообще никакого. К тому же, знаешь, если бы там содержалась настолько уж секретная информация, что за нее надо снимать головы, ты уже давно лежал бы закопанным где-нибудь под Сокуром. Потому что читал ты документы или нет — неважно. Хоть ты мамой клянись, что не читал — они были у тебя в руках, а это все равно что ты их выучил наизусть и передал содержание половине города. Понимаешь, да?
Я промолчал. Пока все звучало логично. Но будет ли все так же логично, когда я передам этому гангстеру документы, которые валяются сейчас среди разных бумаг в моем офисном столе? Хотелось бы думать, что именно так. Тем более что я не нашел в них ничего сенсационного. Разве лишь что они по-настоящему доказывают, что властные структуры города действительно причастны к смерти строптивого директора… Попади бумаги даже в прокуратуру — так это смотря еще к кому: иной юрист еще, того и гляди, сам побежит к потенциальным фигурантам — возьмите, пожалуйста-с… В прессу — еще куда ни шло. Вполне возможно, что среди множества дышащих на ладан городских газет найдется такая, чей главный редактор, знающий, что терять ему уже нечего, решит пойти ва-банк и поднимет шум со своих страниц. Тут уже и самый коррумпированный на свете чиновник не сразу сумеет выработать тактику противодействия. И органы правопорядка зашевелятся — неохотно, но зашевелятся, потому что иначе может получиться еще хуже. Кто-то обязательно стукнет в Москву, раз нити тянутся именно туда. Кто-то сообщит и депутатам, и кто-нибудь из них, либо из глупости, либо из искреннего желания заявить о себе, как о непримиримом борце с коррупцией, раскроет рот. Завертится колесо… Но только в том случае, и это вполне справедливо, если в качестве доказательства причастности сильных мира сего к заказному убийству будут предъявлены именно оригинальные документы. С этим я был согласен… Хотя и не на все сто.