Я до упора вдавил педаль газа. «Жигуль», пройдя несколько метров юзом, устремился вперед, и скоро фары ближнего света (дальний я не включал, боясь ослепить водителя джипа) вновь выхватили из темноты угловатый кузов «Чероки».
Между тем, стрелка спидометра уже подползла к отметке «120». Мотор надсадно выл, машина с грохотом подпрыгивала на мелких неровностях дороги и все время рыскала из стороны в сторону — шестая модель восемьдесят пятого года выпуска не годится для таких скоростей, тем более для гонок по зимним сибирским трассам.
Хорошо еще, что шоссе было прямым, без поворотов. Постепенно набирая обороты, я почти догнал джип, но тот снова выпустил облачко выхлопных газов и, как и в первый раз, играючи ушел вперед. Мне же оставалось только продолжать давить на педаль газа, хотя она и так упиралась в пол, да крепче держать руль, пытаясь лавировать между мелькающими снежными заносами на черном асфальте дороги.
Впрочем, вскоре оказалось, что Виктор Эдуардович и не собирался слишком далеко от меня отрываться, доказывая очевидное превосходство «Чероки» перед «Жигулями». Он просто играл со мной, как кошка с мышкой, то сокращая, то увеличивая расстояние между нами. И, думаю, проверял на выносливость мои нервы, а не автомобиль.
Считайте меня трусом, но я изо всех сил старался угодить ему. Я понимал, что Боцман не шутил, когда сказал, что я пожалею, если отстану от него.
Мы на бешеной скорости пролетели мимо будки ДПС на въезде в город, и тут же за нами с воем погналась патрульная бело-голубая машина.
«Сорок пять-тридцать пять, немедленно остановитесь! Немедленно остановитесь!!!» — неслось сзади. 45–35 — это мой номер. Я с трудом заставил себя не подчиниться приказу автоинспектора — порой трусость требует немалого мужества!
Мчаться по городу было еще труднее, чем по трассе. Виктор Эдуардович, хоть и снизил скорость, вел себя как заправский таксист, нарушая все правила дорожного движения: постоянно перестраивался, подрезая даже тяжелые грузовики, проскакивал на красный свет, вылетал на тротуары, распугивая прохожих… Я держался позади него, как привязанный, время от времени вспоминая, что давно уже не замерял ни уровень масла, ни давление в шинах, что не заменил скрипящую шаровую опору на правом переднем колесе… Но при этом уже понимал, что просто так не отстану — лишь бы выдержала машина.
Машина выдержала. Скоро джип еще немного сбавил скорость и влетел в какой-то двор Челюскинского микрорайона. Там, у подъезда длинного девятиэтажного дома, Виктор Эдуардович остановил машину, и я последовал его примеру.
Но то же самое сделали и патрульные. Два инспектора выскочили из своей «Волги» с мигалками и подлетели ко мне, едва я начал вылезать из машины. Крутой внедорожник для них словно и не существовал!
— Стоять смирно! Руки на капот! Оружие есть?! — заорал один из них. Но в этот момент к нам приблизился Виктор Эдуардович.
— Ребята, он не виноват, — спокойно сказал он.
— Что? — Горластый повернулся к нему — и вдруг уставился на джип, как будто только сейчас его увидел. Второй инспектор оказался менее сообразительным.
— Ваши документы — тоже! — рявкнул он.
Виктор Эдуардович, усмехнувшись, вынул из бокового кармана пиджака документы и протянул их первому инспектору.
— Как здоровье Петра Геннадьевича? — с усмешкой спросил он. И совсем миролюбиво добавил: — Все в порядке, лейтенант, он со мной.
Инспекторы по очереди посмотрели документы, затем, переглянувшись, вернули их владельцу и молча направились к своей «Волге». Мигалка погасла, машина заскрежетала стартером и ретировалась с места событий.
— Ну, Слава, пошли с нами, — обратился ко мне Виктор Эдуардович. — Пошли, не бойся.
Из джипа вылез боксер. Он обошел машину и открыл пассажирскую дверцу с другой стороны.
— Нет-нет, — Виктор Эдуардович нетерпеливо помахал рукой, как бы разгоняя облачко дыма, висевшее в воздухе. — Ты с Натальей побудешь здесь. А с нами пойдет Гоша.
Я запер «Жигули» и поплелся за Рябцевым и громилой, появившимся из недр джипа. Они, не оглядываясь на меня, вошли в ближайший подъезд и поднялись по лестнице на четвертый этаж, хотя в доме был лифт.
В квартиру мы вошли в той же последовательности. Там мне было велено снять кепку, пуховик и сапоги, а затем последовать за Виктором Эдуардовичем.
Комната выглядела так, как и следует выглядеть бандитскому притону: стенка европейского производства, стол с кривыми ножками, покрытый не очень чистой скатертью и окруженный такими же гнутыми стульями. У стены стоял видавший виды мягкий диван, под ним — множество пустых бутылок. На стене, на роскошном, не иначе, ручной работы, ковре висели два перекрещенных турецких ятагана, отделанных желтым металлом и водянистыми камешками.