Двигатель заглох. Звонко щелкнул дверной замок, потом раздался звук притормозившего рядом другого автомобиля. У него тоже остановили двигатель и открыли дверцу. Послышались приглушенные шаги по хрустящим веткам — не иначе, машины приехали в лес. Еще один щелчок — и крышка багажника откинулась. На фоне довольно светлого еще неба стояли двое — Колбаса с приятелем. Секунд пять они просто стояли и смотрели на меня.
— Вытащим или пусть лежит? — спросил незнакомый мне тип.
— Вытащим, — сказал Колбаса. — Не хер ему валяться.
Они действительно вытащили меня, усадив позади машины. Я чувствовал спиной бампер моего потрепанного «Ниссана». А перед глазами находились блестящий капот и красиво изогнутые фары новенького «Хёндэ». Долгих базаров, предваряющих разборку, Толя не стал устраивать.
— Где кассета? — спросил он.
Вопрос показался мне настолько идиотским, что я даже нервно хихикнул.
— Ты гляди, бля, он еще скалится! — вознегодовал приятель Колбасы.
Толя жестом велел ему заткнуться.
— Если ты спросишь «какая кассета?», я отрежу тебе уши, — пообещал он. — Хотя я терпеть не могу работать с мужиками.
— Догадываюсь, — сказал я. — Наверное, Лору приятнее было резать? Ты сколько раз кончил, Колбаса, пока тыкал ножом? Наверное, нож тверже, чем…
Твердый ботинок прилетел мне прямо в зубы.
— Ты, хер моржовый, — зарычал Толя. — Припухни, когда я с тобой базарю.
Я сплюнул кровь и попробовал шевельнуть руками. Похоже, они уже почти потеряли чувствительность.
— У меня не осталось кассет, — произнес я. — Единственную вместе с камерой ты уже успел забрать.
Толя поморщился — в наступающих сумерках его лицо пока еще хорошо было видно.
— Кретинизм, — вдруг вздохнул он. — Этот мудила Кирсан был уверен, что разговаривает со мной. Ментами он вовремя тебя пугнул — я видел, как они влетели во двор почти сразу же после того, как ты слинял на своей шушлайке. Если бы эта соска отдала мне кассету, было б неплохо сдать тебя ментам. Тебя прессанули бы хорошенько, и ты бы во всем признался, что делал и чего не делал… Но ладно. Хватит херней заниматься. Соска сказала, что есть еще одна кассета. Всего, значит, было три. Одна в камере — ее я действительно забрал у тебя. Другую срочно пришлось…
— Толя, Толя, — вдруг предостерегающе забормотал его приятель.
— А? Что? Да пошел ты, не мешай… А третья кассета должна быть где-то у тебя, или ты хотя бы должен знать, где она заныкана. Ваш базар по телефону сегодня утром я слышал. Ну, давай, думай или колись. У тебя две минуты времени. После этого я начну шутить. А когда мне надоест шутить, я возьмусь за тебя всерьез, хоть и не выношу… Ладно, я уже за это тебе говорил…
— Но у меня ее действительно нет…
— Да меня это мало колышет, есть она у тебя или нет. Главное, чтобы ты сказал, где она лежит, а пацан съездит и заберет. Потом на пейджер мне несколько слов скинет. Если найдет — живи. Я только тебе шины порежу, чтобы ты не слишком домой торопился. Если не найдет — ну, братан, тогда не обижайся.
Все было ясно. Даже если я расскажу, где припрятана третья запись, «пацан», найдя ее, сообщит об этом Толе, а Толя, что вернее всего, оставит меня здесь навсегда. Так что ничем добрым мне этот вариант не посветил бы… Что же такого сказала Лора? Почему Толя сделал вывод, будто мне должно быть известно о местонахождении кассеты? И почему я не могу сообразить, где же именно она находится?
— Не могешь, да? — спросил меня Толя. И обратился к «пацану»: — Включи мафон и воткни запись ихнего базара… Может, так проще вспомнить окажется.
Кто бы спорил… Толин приятель раскрыл дверь «Хёндэ» нараспашку и включил эту запись… Я изо всех сил сжал челюсти, когда услышал голос моей навсегда потерянной подруги.
«— Здравствуй, Слава, как твои дела?
— Ты знаешь, неплохо… Относительно неплохо, скажу тебе так.
— Не понимаю.
— Они отдали мне кассету.
— Так это же просто замечательно!..
— Ты так считаешь?
— Что-то еще произошло?
— Произошло, Лора. И у меня очень нехорошие мысли по этому поводу.
— Это какие?
— Кассета, на которую ты тогда снимала, была чистой?
— А что?
— Ты давала кому-нибудь камеру до этого?
— Да, подруге…
— Кому именно? Лора, это очень важно! Дело в том, что на кассете сохранилась старая запись. И там изображена вечеринка, где присутствовали некие люди. Которые, скажем так, мне совсем не понравились…
— Подожди! Ты уверен, что это телефонный разговор?