— Нет!
— О черт, — простонал вдруг Боцман, увидев входившего в комнату человека, которого засняла положенная боком камера. — Это же… — Он вдруг замолчал. Я покосился на тестя и поразился: таким подавленным я его еще никогда не видел.
Но когда Гоша опять сделал подозрительное движение, Боцман снова стал самим собой.
— Сиди, — коротко приказал он.
Гоша замер. В это время запись прекратилась.
— Во всем виноват только один я, — вдруг глухо заговорил Гоша. — В том, что тогда попалась мне в руки эта дурацкая камера, и в том, что доверял этой хреновой проститутке…
— Сам ты хренова проститутка, — не выдержал я.
— Ненавижу вас обоих, — произнесла Наташа. — Особенно тебя, Гошка. Ну и плел же ты мне тогда…
— Ай да молодцы, ай да хорошие вы у меня, — заговорил Боцман. — Я давно уже почувствовал, что вокруг меня идет нехорошая возня. Вот только удара с этой стороны никак не мог ожидать. Сперва думал, Богданов химичит… Кстати, его кровь на вас, на всех троих… Значит, ты, доча моя, тоже была в центре всего этого?
— Прости, папа… — пролепетала Наташа.
— Бог простит, — усмехнулся Боцман. — Теперь мне все понятно. Первым меня подставил Кирсан. Впрочем, я успел подстраховаться. Тем, кому я очень мешаю по жизни, были нужны эти документы, чтобы сработать со мной без опаски — они хорошо знали, какой шум поднимется, как только со мной случится что-нибудь неладное. Они обрабатывают Гошу — ну там, Толя Колбаса теперь лучший друган, девочки из фирмы в любое время дня и ночи на халяву… Только добудь документы. Правда, известно, что Боцман — не дурак, не слишком он доверяет наемным деятелям. Значит, нужно лезть в семью. Горько, что я, отец, проглядел Наталью, но это, видимо, удел всех отцов; жаль, что моя дочь пошла в мамашу — стерву, каких свет не видывал… Тоже готовую на все, лишь бы заиметь деньги, много денег, еще больше… И быстро, сразу. Не буду гадать, сколько времени ушло у Гоши, чтобы договориться с Натальей, но Слава, насколько я теперь знаю, спекся быстро… И действительно, все бы ничего, заполучил бы Кирсан документы, а Слава, вернее всего, уничтожил бы эту запись, и на этом дело и кончилось… Думаю, Гоша, полагая, что мне скоро конец, посоветовал Наталье пожаловаться на Славу и предъявить копию записи, чтобы я разгневался, выгнал зятя вон и переписал все свое имущество на единственную дочь… Которая бы его получила, да и Гоше перепало бы что-нибудь, верно? Не иначе, моя дочь с радостью поддержала предложение. Пожадничали. А не будь этого, и история завершилась бы для вас обоих спокойно и без лишних проблем. Не помешали бы этому даже случайность — когда пропало электричество в квартире у проститутки во время записи, и женская непредсказуемость — когда проститутка вдруг неожиданно, наверное, для самой себя, обнаружила, что не в одних только деньгах состоит смысл жизни… Что, к сожалению, до сих пор не поняла моя дочь.
— А это ее идея была, — вдруг подал голос Гоша.
— Какая идея? — спросил Боцман.
— Ну, эта… Чтобы мы сделали копию с записи, и она бы пожаловалась…
— Молчи, ублюдок! — завизжала Наталья. — Врешь! Все ты врешь, подонок!
— Ну-ка, тихо! — потребовал Рябцев. — Я гляжу, вы друг друга стоите. — Он посмотрел на часы, потом нажал несколько кнопок на телефоне. — Петр Геннадьевич?.. Здорово, старый мусор… Да шучу я, ты же знаешь… У меня есть для тебя информация. Не далее как месяц назад, может, даже меньше, в городе появился господин Цветолюбов… Вадим Цветолюбов, бывший директор компании «Фармсиб»… Какие могут быть шутки? Жив он. Вместо себя он похоронил кого-то другого, причем явно сговорившись с известным тебе Кирсаном Башатовым — они встречались совсем недавно. Еще раз говорю — я не шучу! По всей видимости, они решили взяться за меня. Потом они возьмутся… Нет, не за нового директора. Там, если я правильно понимаю, все схвачено. Башатов может сейчас работать только с ним или с его людьми. Вот так. Таков передел. Сговор, вернее. И над всем этим сам знаешь чьи уши торчат… Правильно соображаешь, этого московского кукловода. Того, который взорвал лекарственный рынок «роскамовским» говном… Да наплевать мне на потребителей, я хочу, чтобы ты позвонил сам знаешь куда и проследил за тем, как будут снимать шкуру. Это можно сделать. А кое-какие показания можно вытрясти еще и… — Боцман посмотрел на Гошу. — Из Георгия Южакова, моего коллеги. — Это слово Боцман произнес с неповторимой интонацией. — Я его к тебе сам привезу. А ты тем временем можешь брать Башатова. Дай наводку информаторам: он сбрил бороду, ездит на белом «Мерседесе-300», номер, кажется… — Рябцев обратился ко мне: — Вспоминай, быстро.