Собрав шарики в кучу под гравитатором, Сашка нажал на рычаг включения. Гравитатор загудел с все нарастающим шумом изнутри, словно где-то там, под металлической поверхностью, закрутились тысячи крошечных вентиляторов. Воздух вокруг него потемнел, стал как будто тяжелее и закрутился маленькими воронками. В лицо Сашки ударил вмиг ставший горячим воздух. Шарики под гравитатором зашевелились, закрутились на месте, глухо сталкиваясь друг с другом. А затем один за другим взлетели в воздух. Несколько минут шарики беспорядочно вертелись вслед за воронками воздуха, потом незаметно замедлили вращение, выстроились в цепочку на различном расстоянии от гравитатора, а еще чуть позже Сашка понял, что шарики начали медленное движение вокруг гравитатора по правильной оси. А гравитатор сделался бордовым, и исходило от него странноватое свечение, освещая бока шариков, направленные в его сторону.
— Получилось, — прошептал Сашка и только потом заметил, что в комнату вошли его родители.
Мишка разглядывал Галактику с видом специалиста, не один год занимающегося подобным модулированием. Через два дня после запуска часть планет покрылась капельками влаги, другая же часть раскалилась, стала по цвету такой же бордовой, как и гравитатор. Некоторые шарики, что помельче (Мишка назвал их спутниками), изменили свою ось и стали вращаться не вокруг гравитатора, а вокруг планет, не сталкиваясь с ними.
— Хорошее начало, — сказал Мишка, — у тебя ни одна планета не сгорела. У меня через два дня одна сгорела. Я ее слишком близко к гравитатору сунул. Думал, она так быстрее разовьется.
— А как это?
Мишка глянул на Сашку из-под густых бровей:
— Ты правил не читал, что ли?
— Не читал, — признался Сашка, — не было их тут. Я всю коробку перерыл.
— Странно. У меня были. Цветные, с трехмерным изображением и встроенным голосовым передатчиком.
— И о чем же в правилах говорится?
— Это перед тобой Галактика, — сказал Мишка, сделав охватывающий жест рукой, — гравитатор — солнце, вокруг которого вращаются планеты и спутники. Твоя задача состоит в том, чтобы развить хотя бы одну из планет до биологической жизни.
— Это, чтоб на ней трава выросла, что ли? — удивился Сашка.
— Именно так. У меня, видел, шестая планета зеленого цвета?
— Видел.
— Вот. Это на ней первые водоросли появились.
— И сколько ты ждал?
— Шесть недель, — сказал Мишка, — а у тебя еще даже атмосферы нет. Так что жди и наблюдай.
— И все?
— Ну, да. Следи за аккумуляторами, чтоб планеты не столкнулись, у них такое бывает иногда. Хочешь, можешь сам вмешаться и сдвинуть чего-нибудь, посмотреть, что из этого выйдет. Я у себя однажды три планеты вместе столкнул! То-то грохот был! Я думал, что вокруг меня все рушится!
Сашка заерзал в кровати, пытаясь дотянуться пальцами до гипса. Кожа под ним зудела страшно.
— Слушай, Мишка, и какой из всего этого толк?
— Толк один! — сказал Мишка, подняв указательный палец. — Если ты вырастишь хоть одну планету в Галактике до биологической жизни, ты можешь отнести ее в Центр Вселенной и сдать.
Сашка слышал про Центр Вселенной. По лизеру показывали передачу о нем. В Центре ученые занимались тем, что моделировали целую Вселенную. В специальном помещении, внутри которого были раздвинуты временные и пространственные границы, складывался макет Вселенной, с помощью которого ученые рассчитывали возможные изменения в мире в целом.
— Это значит, что моя Галактика станет частью их Вселенной?
— Ага. И тебе разрешат в любое время смотреть на космос в телескоп! — Мишка улыбнулся. — У меня даже корочка есть с разрешением. Я иногда наведываюсь в Центр, смотрю, но ты же знаешь, я не очень интересуюсь космосом.
— Везет тебе, — вздохнул Сашка, — а мне еще, значит, шесть недель ждать.
— Это если получится, — заметил Мишка. — Слушай, Сашка, а у тебя торта с дня рождения еще не осталось вдруг?..
Первая неприятность случилась через неделю.
За это время сразу на четырех планетах (всего их было десять) возникла атмосфера. Сначала реденькие, а потом все более плотные белые вихри закручивались над шариками, принимая их форму, обволакивая, подобно туману. На второй и четвертой планетах от гравитатора атмосфера стала настолько плотной, что разглядеть, что творится на поверхности шариков, стало невозможно. На третьей и пятой планетах атмосфера была слабее, но оба шарика накалились до предела, покрылись красными и бурыми каплями, которые шипели, переливались и слабо брызгались раскаленной лавой. Самая дальняя от гравитатора планета по-прежнему оставалась холодной и безжизненной. На ней, как и на остальных планетах, появилась только слабенькая почва, похожая сверху на высохшую глину.