– Есть «Гран-при П-1», для сольных выступающих.
– Что ж, в следующем году попробую туда.
Кажется, Нарусэ уже твердо решила участвовать в этом году в «Гран-при М-1».
– Я предлагала маме выступить со мной, но она не заинтересовалась.
Да уж, вряд ли человек, совсем недавно потерявший родную мать, захочет участвовать в состязании комиков. И вообще, она всегда была женщиной тихой, не думаю, что согласилась бы и в другой ситуации.
– И когда первое состязание?
– В субботу, двадцать шестого сентября.
Словно надеясь на помощь, я взглянула на висевший на стене календарь, но никаких планов на этот день у меня записано не было.
– Но ведь осталось всего три недели, думаешь, успеем?
– Не волнуйся. Текст я сочиню.
Кажется, Нарусэ, осознав, что в этом году обычная школьная жизнь нам недоступна, решила посвятить всю себя внешкольным событиям. Я, конечно, ее понимаю, но бросить вызов «Гран-при М-1» – не слишком ли сумасбродная идея?
– Как-то это слишком внезапно.
– Увидела по телевизору забавную сценку и решила тоже попробовать.
Мне стало интересно, кто из исполнителей внушил Нарусэ такую мысль. Я наклонилась к ней и спросила:
– А что за сценка?
– Там, где мама забыла название хлопьев.
– Это же «Милк-бой»! – Я не удержалась и выдала коронную фразу дуэта «Милк-бой». В прошлый раз они стали победителями «Гран-при М-1».
– Молодец, Симадзаки, настоящий «умник»! Будешь меня подкалывать.
Это, конечно, перебор, но лучше меня Нарусэ действительно никто не подкалывает. К тому же будет гораздо хуже, если из-за моего отказа Нарусэ потеряет возможность выйти на сцену.
– Ладно, выступлю с тобой.
Нарусэ уперлась обеими руками в стол и почтительно склонила передо мной голову:
– Спасибо тебе! Ты каждый год смотришь «Гран-при»?
– Мама смотрит, ну и я с ней.
– Значит, на тебя можно рассчитывать.
Нарусэ явно была довольна, но если бы забавную сценку можно было создать, только посмотрев «Гран-при М-1», никто бы не мучился.
– А где будет первое выступление?
– В Асахи-Сэймэй-холле, на Едоябаси, в Осаке.
От нас до центра Осаки можно добраться меньше чем за час, но, поскольку в основном все дела делаются в Киото, в Осаку мы ездим редко. А в этом году тем более: из-за коронавируса мы вообще не выезжали за пределы префектуры.
– Сначала давай сфотографируемся для заявления.
Нарусэ вынула из рюкзака фотоаппарат, установила таймер и поставила камеру на полку подходящей высоты. Я встала у стены, сняла маску и посмотрела в фотоаппарат.
– Обычно «простак» стоит справа, а «умник» – слева, – сказала Нарусэ и встала слева от меня.
– Что?!
Возразить я не успела, поскольку сработал таймер.
– Погоди, я думала, что это ты будешь «простаком».
Она ведь сама назвала меня «умником»! Нарусэ с невозмутимым видом опять надела маску.
– У тебя действительно отлично получаются подколки! Но тогда у нас выйдет обычный разговор. Я уверена, что для мандзая интереснее будет поменяться ролями.
Сама ничего не знает про мандзай, а так уверенно говорит!
– Ну, раз ты так считаешь, могу и «простаком» выступить.
Нарусэ взяла фотоаппарат и проверила, что получилось.
– Через много лет, когда станем знаменитыми, можно будет использовать это фото.
Я попросила и мне показать снимок. Нарусэ уставилась в камеру без всякого выражения, а мой взгляд плавал. Если бы кто-то решил подать это фото вместе с заявлением, им бы тут же отказали. Нарусэ, видимо, тоже решила, что фото не подойдет, поэтому сказала:
– Давай еще раз. И теперь в форме.
Она вытащила из рюкзака бейсбольную футболку с номером один на спине.
– Ты что, всегда ее с собой носишь?
– Неизвестно, что может случиться.
Я вынула из шкафа свою футболку с номером три и набросила поверх школьной блузки.
На новой фотографии выражение моего лица немного смягчилось. Благодаря форме мы стали выглядеть командой. Я беспокоилась о том, что мы, наверное, должны были получить разрешение у бейсболистов, но об этом можно будет подумать после того, как мы начнем свою карьеру.
Нарусэ тоже, похоже, была удовлетворена, потому что спрятала фотоаппарат и форму в рюкзак.
– А как мы будем называться, уже решила?
– Ага. Как насчет «Дзэдзэ Лайонз»?
Дзэдзэ – это название ближайшей к нам станции. В Кансае записанное иероглифами название этой местности считается сложным для прочтения, так что для названия дуэта вполне подойдет. Правда, мне не понравилось следующее за ним «Лайонз».
– Как будто название жилого дома.
– А если «Дзэдзэ герлз»?
Поражаюсь ее фантазии. Она так хорошо со всем справляется – неужели может придумать только такую пошлятину? Боюсь даже представить, какую сценку она сочинит.