Во время съемок я не думала о том, что по ту сторону экрана есть зрители. Теперь же при мысли о том, что они видят нас в форме «Лайонз», я почувствовала небывалый подъем.
Четырнадцатого августа мы встретились с Нарусэ по пути в универмаг, но, добравшись до него за пять минут до начала передачи, не увидели съемочную группу.
– Они что, отменили прямые эфиры?
Несмотря на жару, я почувствовала, как холодеют руки и ноги. Не обращая внимания на мое волнение, Нарусэ молча рассматривала схему магазина.
– Наверное, наверху.
И мы с ней поехали на лифте на седьмой этаж. Пройдя через фуд-корт, мы увидели стенды фотовыставки «44 года истории универмага “Сэйбу-Оцу”» и съемочную группу. Я заметила, как диктор с микрофоном отвел глаза, завидев нас. Нарусэ накинула форму и, поискав место, откуда она наверняка попала бы в кадр, встала перед стеной с фотографиями.
Я тоже надела форму и стала рассматривать снимки. Выцветшее увеличенное фото показывало «Сэйбу-Оцу» сразу после открытия. Просторный отдел продуктов, изысканные кафе, исчезнувший к нашему времени многофункциональный холл на шестом этаже, объединяющее шестой и седьмой этаж огромное пространство в виде озера Бива, «Птичий рай», где летали птицы. Везде полно людей. В «Сэйбу-Оцу», который я знала, всегда было тихо. Это объясняли тем, что посетителей переманил к себе «Ион-молл» в Кусацу, или тем, что увеличился объем интернет-торговли. Все люди на фотографиях чему-то радовались. Будет ли у меня когда-нибудь такое же лицо в торговых центрах?
Пока я увлеченно разглядывала снимки, съемки закончились. Нарусэ уже сняла форму.
– Я еще немного посмотрю, – сказала я.
Подруга ответила:
– Ну ладно. – И ушла одна.
Она, конечно, не очень эмоциональна, но такое поведение возникло у нее не вчера.
Выставка «44 года истории универмага “Сэйбу-Оцу”» заняла все стены седьмого этажа. Фотографии, которые я рассматривала первыми, относились к зоне начала деятельности магазина, дальше снимки располагались по эпохам.
Я родилась в 2006 году, когда отмечали тридцатилетие открытия универмага. Внутри он уже выглядел почти так же, как я помнила, только посетители были одеты по старой моде.
– Барышня, это ведь вас я все время вижу по телевизору? – внезапно обратилась ко мне какая-то дама, и я поняла, что забыла снять форму.
Я машинально ответила «да», но ведь это Нарусэ снималась во всех программах. Я уже хотела сказать, что дама обозналась, но ведь мало кто ходит за покупками в форме «Лайонз», поэтому ничего странного, что она приняла меня за другого человека.
– Как удачно! Я как раз хотела отдать вам это, если увижу.
Дама в кружевной маске, как у губернатора Токио Юрико Коикэ, вытащила из сумки голубую бейсбольную кепку. На ней был белый профиль льва и логотип «Лайонз».
– Вот, возьмите. Она не новая, но чистая, я ее постирала.
Я вежливо отказалась, но женщина всучила мне кепку со словами: «Не стесняйтесь!» – и ушла.
Мне не понравилось, как развиваются события, и я зашла к Нарусэ.
Когда я позвонила в домофон, ответила ее мама. Возможно, мне просто показалось, но выглядела она уставшей – хотя, впрочем, она всегда такая.
– А-а, Миюки! Спасибо, что не бросаешь Акари.
Мама моей подруги всегда производила впечатление неразговорчивой, но при этом улыбчивой. Строгой и требовательной она мне не казалась. Все, что желала делать ее дочь, она воспринимала с улыбкой – видимо, так и получилась нынешняя Нарусэ.
– Простите, мама Акари, вы ведь родились в префектуре Сига?
– Вообще-то да. – Кажется, она не ожидала, что я с ней заговорю.
Я и сама не помню, чтобы часто с ней общалась. Даже сейчас будто какая-то стена помешала мне назвать ее «тетей», и пришлось прибегнуть к обращению «мама Акари».
– Скажите, вы ведь много лет пользовались магазином «Сэйбу». Какие чувства вызывает у вас его закрытие?
– Жаль, конечно, но теперь уже ничего нельзя сделать, остается только ждать назначенного дня, – ответила мама Акари все с той же улыбкой.
Сзади подошла Нарусэ – видимо, услышала меня.
– Ты чего?
– Хотела тебе кое-что передать.
Я надеялась, что просто скажу два слова и уйду, но ее мама пригласила меня зайти.
– Какая-то незнакомая тетенька заговорила со мной, после того как ты ушла, и отдала это. – Я показала ей бейсболку. – Она сказала: «Передай это девочке, которая все время снимается в передаче». Сказала, что кепка старая, но выстиранная.
Я кое-что добавила, но после моего рассказа Нарусэ без всяких вопросов надела бейсболку.
– С понедельника буду в ней ходить.
Честно скажу: я почувствовала облегчение, потому что сама надевать ее не собиралась.