Теперь женщины знают, куда их ведет это путешествие. Даже если океанографша говорит снова и снова: «Я в это не верю. Вы не в своем уме. Мы направляемся к Мёнс-Клинт и Стеге. Я бы никогда не согласилась участвовать – и уж точно не с вами, – если бы в программе присутствовала подобная чушь».
Штурманша тоже не желает направляться туда. «Об этом никогда не заходило речи. Это противоречит нашему соглашению». И тем не менее обе будут участвовать, хотя и протестуя. Слово Винета повисает в воздухе.
«Именно там, – говорит старуха, – там вы захотите оказаться в конце. Больше ничего не остается».
Устала не только штурманша. Многочисленные битвы за женское дело, вечные споры не только с представителями неисправного пола, но и с себе подобными истощили волю к строительству женского царства вопреки власти мужчин. От этого плана давно отказались, хотя все они, прежде всего штурманша, до сих пор говорят: «Должны были, было необходимо с самого начала радикально…»
Вот почему, пока они ловят медуз и мальков сельди в водах Богё, а затем у берегов Мёнс-Клинта, их мысли убегают в затонувшее царство, лежащее под водой. Оно обещано им. Оно, сказал палтус, будет открыто для всех женщин. Когда он заговорил с Дамрокой, капитаншей, на нижненемецком диалекте, то, как говорят, сказал: «Ну, женщины, вам пора спускаться».
Пусть в их пяти подвесных койках женщинам снится многоцветная Винета. Вплотную друг к другу, как они лежат, станет, если они только захотят, осязаемым женское царство. Моторный эверс лишь слегка поднимается и опускается. Корабль пришвартован в порту Стеге: прямо перед мостом в центр города, у причала сахарного завода. На заднем плане – отвал кокса и бледно-зеленый силос. Мелководье пахнет тухлятиной. Слишком много водорослей. Медузы в изобилии.
Все пять спят. «На Мёне, – сказала Дамрока, – нам не нужно вставать на вахту». Они лежат так, как того хочу я: старуха, бормоча и бранясь во сне, свернулась калачиком посередине, штурманша у правого борта с открытым ртом, Дамрока у левого борта на спокойной спине, океанографша между ней и старухой: съежившись на боку, и машинистша, беспокойно ворочающаяся между старухой и штурманшей.
Завтра женщины хотят совершить прогулку по городу. В Стеге распродажа. Запасы необходимо пополнить. Не только шерсть подошла к концу. Старуха еще не знает, хочет ли она пойти вместе с ними.
Утопия Атлантида Винета. Но говорят, что этот город действительно существовал как вендское поселение. Некоторые говорят, что он затонул у берегов Узедома; но польские археологи с недавних пор ведут раскопки и находят на Волине руины стен, черепки и арабские монеты. Винета изначально называлась по-другому. Говорят, что долгое время в этом городе были главными женщины, пока однажды мужчины не захотели высказать свое мнение. Старая история. В конце концов слово взяли господа. Жизнь прожигали и детям дарили игрушки из золота. После этого Винета ушла под воду со всеми своими богатствами, чтобы однажды затонувший город мог быть спасен: женщинами, конечно, числом пять, одна из которых была вендского происхождения и звалась Дамрокой.
В течение дня она сонлива и сворачивается клубочком: отворачивается от моих историй. Но ей нравится слушать Третью программу вместе со мной. Она предлагает: утром чтение вслух, школьная радиопередача для всех, торжественная барочная музыка, в промежутках новости, репортаж СМИ, позже – Эхо дня, затем снова барочная музыка, на этот раз церковная.
Поразителен ее интерес к сообщениям об уровне воды. Она считает заслуживающим внимания, что уровень Эльбы у Дессау остался неизменным один восемь ноль, а у Магдебурга поднялся до один шесть ноль плюс один. Ежедневно она слушает, как высоко стоит река Заале у Галле-Трота, а затем – данные по глубине от Гестхахта до Флигенберга. Но моя рождественская крыса не проявляет интереса, когда сообщается о том, что актуально. Повсюду нерешенные проблемы. Говорят, что растут только кризисы; и моя молодая крыса, длиной без хвоста с мой указательный палец, растет, как и кризисы, которые, поскольку они лежат тесно, вплотную друг к другу, срослись вместе и – метафорически выражаясь – образуют так называемого Крысиного короля.
К примеру, в отчете СМИ недавние опасения по поводу кабельного телевидения компенсируются еще большими опасениями по поводу хромающего следом спутникового телевидения. Наш господин Мацерат, который охотно намечает на большой грифельной доске всеохватную медиасеть, говорит: «Поверьте мне, уже завтра мы создадим действительность, которая устранит всю неопределенность и случайность будущего благодаря медийному вмешательству; все, что произойдет, может быть произведено заранее».