Мой муж отошел, покачиваясь на нетвердых ногах, экран его макбука загорелся, когда он поставил его на стойку.
— Думаешь, ты можешь высмеивать мои исследования, как и все остальные?
— Пожалуйста…
— Пожалуйста, — передразнил он меня высоким голосом. — Университет хочет выгнать меня с кафедры астробиологии. Вот что я тебе скажу, я докажу, что они неправы, — он постучал по замызганному экрану. — Скажи мне, что ты видишь на этом изображении.
От этого вопроса мои мышцы напряглись, затвердев под онемевшей кожей. Часы над плитой были цифровыми, и все же я слышала, как тикают секунды, сердцебиение резонировало с этим тошнотворным ритмом.
Я проглотила комок паники, чувствуя, как слабею под его насмешливым взглядом.
— Это… продвинутый звездный…
— Оборудование межзвездных передовых технологий, тупая ты деревенская сука! — он бросился ко мне, схватив за волосы у самых корней так быстро, что я не успела вдохнуть. — ОМПТ. Там что-то есть, и я докажу это всем. Ты слышишь меня? Всем докажу!
Мне ужасно хотелось рассмеяться в голос, но…
— Конечно, докажешь.
Его хватка ослабла, пальцы оставили волосы.
Ученые, занимающиеся поиском внеземной жизни, не совсем ладили с крутыми ребятами из науки. Особенно, если они привлекали средства массовой информации к каждому куску дерьма, который находили плавающим в космосе, называя его доказательством грядущего вторжения инопланетян.
Когда шесть месяцев назад Уилл с помощью университетского телескопа отследил то, что, по его словам, было кораблем или зондом, он был уверен, что наконец-то добрался до вершины.
Как они его назвали?
Верно. Жалким.
Немотивированным и запятнавшим белый лабораторный халат уважаемого ученого.
Излишне говорить, что оскорбления мало помогали ему сохранять самообладание.
— Я просто хочу кое-что для себя, детка, — я заставила голос звучать раболепно, поглаживая ладонью его грудь, не испытывая ничего, кроме отвращения. — Дай мне добраться до аэропорта, и я позвоню тебе, как только приземлюсь. Это всего на два дня, Уилл. Два дня.
Он не спеша откупорил бутылку виски, и красновато-коричневая жидкость хлынула в стакан. Она плеснулась о стенки, а затем успокоилась, приблизившись к краю. Но в Уилле не было ничего спокойного.
По его медленным, собранным движениям я поняла, что была всего лишь на волосок от очередных побоев.
Это была его любимая игра. Сбивать с толку. Вести себя так, словно у него все в порядке. Успокаивать меня только для того, чтобы мгновение спустя довести до грани выживания.
Мое сердце билось так сильно, что стук отдавался в зубах. Мне следовало быть умнее и просто подняться наверх. Зачем умолять о поездке, если вместо этого нужно молить о прощении?
Но независимо от того, как его жестокое обращение изменило меня, превратило из запуганной в оцепеневшую, у меня все еще оставаласьхоть какая-то гордость. От нее едва ли что осталось, она висела на обугленной нити, но все же давала надежду.
— Детка…
В момент, когда он произнес это слово, я поняла, что сегодня никуда не поеду. Точно не в Вегас. Возможно, даже наверх не попаду. Разве что на четвереньках.
Он оторвал от ручной клади мою руку, пальцы которой затекли от того, как я цеплялась за свой багаж последние пятнадцать минут. Его ногти прошлись по моей руке, с отвращением царапая каждый миллиметр кожи.
Поставив стакан виски обратно на стол, он стал возиться со своим ремнем.
— Как насчет того, чтобы я заткнул тебе рот, засунув член по самую глотку, а? — с издевкой спросил он. — Встань на колени… Детка. Сделай хоть что-нибудь приятное для своего мужа, ладно?
Он схватил меня за волосы и оттащил от стойки, подальше от ручной клади, толкая меня вниз, надавливая на позвоночник.
— Нет!
Ноги подгибались… и подгибались…
Колени заболели от удара о жесткий пол.
Край кухонной стойки поравнялся с моими глазами, зрачки сфокусировались на коричневой бутылке. Этикетка белая. Буквы вычурным курсивом.
Один отчаянный рывок, и горлышко бутылки обожгло ладонь холодом.
Я подняла руку. Прицелилась… Да плевать, за что!
Удар!
Бутылка разлетелась на осколки, которые посыпались на меня дождем вместе с едкими каплями шотландского виски десятилетней выдержки.
Я отползла в сторону, стон Уилла заставил меня приготовиться к худшему. Я никогда раньше не нападала на него, и страх перед возмездием притупил нервные окончания до такой степени, что я едва чувствовала, как осколки впиваются в голени.