– У меня ощущение, что я лишаюсь мозгов, – сознается со вздохом Рене. – Забываю, куда что-то положил, бывает, битый час ищу, где поставил машину. Больше не узнаю улицы и, случается, теряюсь в собственном квартале…
– Как и я иногда, – говорит Эжени, чтобы его подбодрить.
Отец смотрит на нее с нежностью:
– Пока что это терпимо, но с каждым днем становится все хуже. Бывает, зайду в комнату – и не помню, зачем пришел. Или говорю по телефону – и вдруг забываю с кем. Мне трудно вспомнить пин-код моей кредитной карточки. То, что мои прошлые жизни стали для меня недосягаемы, как-то связано, наверное, с этим процессом исчезновения прошлого.
– Ты должен бороться, папа, ты же борец.
Рене достает из кармана свой смартфон, включает и дает Эжени: функция «заметки» забита текстами и фотографиями.
– Рисую я не так хорошо, как ты, но завел привычку все фиксировать здесь.
Эжени встает из-за стола, чтобы не показывать отцу свое беспокойство.
– Хочу покурить, – сообщает она.
– Я потом уберу посуду, сейчас давай попьем кофе.
В гостиной Эжени закуривает и старается успокоиться. Ее отец ставит на столик поднос с двумя дымящимися чашками.
– Пойми меня правильно: мне доставляет удовольствие учить тебя «духовному туризму», давнему нашему с твоей матерью пристрастию. Я доволен, что ты все запоминаешь. В некотором смысле ты теперь моя противоположность… У тебя безупречная память.
– Мне самой не определить качество моей памяти…
– Уж поверь мне, я давно за тобой наблюдаю. У тебя всегда была исключительная зрительная память. Еще малышкой ты во всех подробностях рассказывала о пейзажах, которые наблюдала совсем недолго. Благодаря твоему изобразительному таланту твои посещения прежних жизней могут получиться чрезвычайно полезными.
Он снова разглядывает с задумчивым видом наброски в ее блокноте:
– Я вынужден отойти в тень, но сменить меня в V.I.E. могла бы ты.
Он еще раз восхищенно разглядывает нарисованный ею портрет доисторической девушки с длинными каштановыми косичками и с черно-белой раскраской лица.
– Пожалуйста, папа, приступим прямо сейчас! Ты обещал!
На этот раз Рене Толедано не возражает дочери:
– Ладно, я провожу тебя во второй раз за день, но только в порядке исключения. Будь очень внимательной, чтобы вернуться с максимумом деталей. Так мы сможем понять, что это за эпоха, что за место. Запоминай все мелочи вокруг: деревья, траву, птиц, бабочек, окрестные холмы. На небо тоже смотри, попробуй запомнить расположение звезд, если будет еще ночь.
Эжени не надо просить дважды: она спешит растянуться на диване. Отец советует ей сесть по-турецки, подложив под себя подушки.
– Поза очень важна. Так, с прямой спиной меньше рисков уснуть и обостряется внимание.
Рене Толедано опять провожает дочь в прошлую жизнь. Теперь, когда она знакома с ритуалом, все происходит быстрее. Она уже знает, куда и как идти: спуститься вниз по ступенькам, отпереть ключом дверь своего подсознания, пройти в начало первого коридора с пронумерованными дверями, повернуться и встать перед дверью -1.
В этот раз она открывает ее без всякой опаски, перешагивает через порог, затворяет дверь за собой, торопится разогнать туман, оказывается в теле Пус и вселяется в доисторическую девушку, овладевая всеми пятью ее органами чувств.
ЭНЦИКЛОПЕДИЯ: как огонь поспособствовал развитию человечества
Приручив огонь, наши предки начали расставаться со страхом. Теперь они могли отгонять опасных зверей, греться в период холодов и укреплять обжигом кремневые и деревянные наконечники своих копий и стрел.
Раньше охотникам приходилось охотиться и группами, и поодиночке только при свете дня. Уставшие, они возвращались на становище уже в темноте, только чтобы поесть и завалиться спать. Огонь все изменил: с ним ночная тьма перестала быть помехой. Так в сутках появился новый отрезок времени – вечер.
Теперь у людей было время на что-то еще, кроме выживания: они стали собираться вокруг костра, чтобы утолять голод не в одиночестве, а вместе, чтобы рассматривать друг друга и беседовать.
Язык становился все точнее и сложнее. Люди стали выражать более абстрактные понятия. Росло количество применяемых слов. А чем больше слов, тем тоньше мысль.
Огонь изменил питание: люди додумались до жарки и варки продуктов. Так удалялась большая часть паразитов, микробов и токсинов из сырой растительной пищи. Мышечная ткань дичи, обрабатываемая на огне, легче усваивается: пищеварение ускорялось и становилось не таким энергозатратным, не требующим, как прежде, такого прилива крови к желудку и кишечнику; мозг стал получать больше питания. Люди, употребляющие в пищу мясо после термообработки, нуждаются в меньшем количестве отдыха, у них быстрее развиваются мыслительные способности.