Эжени проверяет на смартфоне время. 8.30. Она допивает кофе, выключает радио и собирается.
Она целует Нострадамуса в темечко, выбегает из квартиры, запирает ключом дверь и торопливо шагает к станции метро «Страсбург-Сен-Дени».
Грохот. Тряска. Вибрация. Мелькание неоновых огней.
В этот час в вагонах поезда на 4-й ветке метро уже толчея. Как и большинство пассажиров, Эжени заткнула уши наушниками, чтобы отгородиться от шума снаружи.
Ее взгляд скользит по лицам. Все до одного кажутся ей тусклыми.
На поляне, где жила Пус, все было красочным: цветы, закаты, скалы, желто-алые сполохи костра.
Здесь все одеты в черное, в лучшем случае в серое. Прямо крысы и голуби.
Она с трудом переносит вонь разогретого пластика в обшивке вагона, запахи человеческого пота и тошнотворных духов.
То ли дело пещера: запах костра, трав, даже пот и тот приятно пахнет.
А лица ее современников! Как они отличаются от лиц доисторических времен!
Никто не улыбается. Все погружены в тоску.
Состав закладывает крутой вираж, визг железных колес по рельсам похож на рев неведомого зверя в чаще. В мозгу Эжени этот звук накладывается на рык пантеры, загрызшей ее мать.
Она начинает думать о матери, об онкологии – другой темной силе, ударившей по ее семье. В памяти опять всплывают слова Мелиссы:
«В прошлом силы мракобесия уже пытались завладеть миром… В пятницу тринадцатого этот кулак нанесет удар… Они посеют хаос и воспользуются неразберихой, чтобы навязать свое владычество».
Молодая женщина слушает композицию группы Dead Can Dance, название которой отвечает ее душевному состоянию: «Mother Tongue», «Родной язык».
Она закрывает глаза и вспоминает под ритм раскачивающегося вагона свое прошлое. Она видит себя в детской комнате, совсем крохой: мама чихнула, вызвав этим у Эжени приступ хохота. Тогда Мелисса нарочно чихнула опять, дочь опять развеселилась. Дальше она видит себя пятилетней, слушающей, как отец читает ей сказки. Всякий раз это были мифы Древней Греции, и она среди всех действующих персонажей выделяла для себя самую красивую богиню Афродиту, самую мудрую – Афину и жительницу лесов Артемиду, изображаемую в виде охотницы с луком.
С первых классов школы она удивляла своим талантом к рисованию всех учителей, которые с радостью его поощряли. Но этот дар в сочетании с редкой красотой вызывал зависть остальных учеников, особенно девочек. Когда ей было 11, одноклассница подожгла зажигалкой ее длинную рыжую косу, выдав акт мести за случайность. Поджигательницу не подумали наказывать, хуже того, нашлись желающие ей подражать. Многие одноклассницы ополчились на Эжени, объясняя это желанием «сбить с нее спесь», и стали систематически воровать ее тетрадки. Другие толкали ее на физкультуре, чтобы она падала, распространяли слухи о ней в Интернете. Были и такие, кто задирал ее без особых причин.
Защищаясь, Эжени развила в себе сверхбдительность, граничившую с паранойей. Но ее мать говорила: «Паранойя – страх воображаемых опасностей. Когда боишься реальных угроз, это здравомыслие».
Когда Эжени поступила в лицей, некоторые преподаватели приняли ее в штыки. Один даже сказал ей: «Хватит задирать нос. Неудивительно, что вы всех бесите. Вы как бельмо на глазу». Эжени сообразила, что, когда ученики получают в ответ на требования учителей хорошие отметки, это раздражает и плохих учеников, и самих учителей. Вывод: в обществе, где равняются на худших, логично мешать тем, кто стремится к высотам. Но высказать эту мысль у нее не хватало смелости.
Ей стало тяжело посещать лицей. Каждое новое столкновение добавляло девушке осторожности. Она уподоблялась лесной дичи, напрягающей слух в ожидании нападения хищника: все видела, все чуяла, улавливала малейший шорох и постоянно была начеку.
Она была крайне внимательна к любым деталям, видя в них слабые предвестия значительных последствий.
Этот дар – все замечать и все слышать – усиливал ее внимательность на занятиях и впоследствии служил ей дополнительным преимуществом перед остальными.
Привыкшая к одиночеству, она посвящала свободное время чтению, постепенно превращая свою комнату в богатую редкими изданиями библиотеку. После экзаменов на аттестат зрелости, успешно сданных в 16 лет с общей оценкой «очень хорошо», она записалась на исторический факультет Сорбонны – престижное учебное заведение, где вдобавок преподавали ее родители и дед. Можно было бы начать подготовку к поступлению в одну из «высших школ», но ей ужасно хотелось вырваться из затхлости классов и начать жизнь обычной студентки, затерявшейся в многолюдной аудитории. Она надеялась, что теперь она сможет сама планировать время и общение. Она впервые стала снимать квартиру и сама за нее платила, зарабатывая преподаванием в частной школе.