– Это снадобье поможет вам поскорее обзавестись наследником. – Подумав, владыка похлопал жениха по плечу. – Вы уж не разочаруйте меня.
И с Фэнцзю на руках покинул брачные покои.
«Не разочаруйте»? В чем? Новобрачные обменялись растерянными взглядами.
Оставшийся последним Фэй Вэй помог молодым с поисками скрытого смысла в словах своего досточтимого господина:
– Раз владыка даровал вам пилюли, переходите скорей к брачной ночи. Когда появится наследник, как говорится, дерево станет лодкой – дело будет сделано. Разумеется, тогда старейшины вашего клана уже не смогут вас разлучить и перестанут докучать владыке. Все в выигрыше, разве не прекрасно?
Когда «скрытый смысл» дошел до молодых, пара покраснела, что называется, до корней волос. Ими овладело сложное чувство. Владыка, по слухам далекий от суеты и чуждый мирских удовольствий, открылся им с совершенно новой стороны…
Фэнцзю очнулась в шатре Дун Хуа у реки Цзешуй.
Мысли в голове путались. Она лежала и долго думала, прежде чем наконец вспомнила: прошлой ночью она засвидетельствовала брак Чу И и ее возлюбленного. Глядя, какие любовь и взаимопонимание царят меж новобрачными, как они держатся за руки, совершая поклоны Небу и Земле, Фэнцзю им немного позавидовала. В расстроенных чувствах она и выпила несколько больше, потом чуток поболтала с Чу И, а затем… Затем, кажется, пришел владыка?..
Фэнцзю вздрогнула и резко села. Быстро оглядевшись, она убедилась в том, что и впрямь оказалась в шатре Дун Хуа. Утихомирив бешено застучавшее сердце, лисичка снова осмотрелась и обнаружила, что убранство вокруг будто бы изменилось с прошлого раза. Например, раньше над местом для сна висел полог из простой некрашеной ткани, теперь же – лазурный. Исчезли освещавшие шатер жемчужины Ночи – вместо них за пологом виднелись смутные очертания зажженных алых фонарей и высоких свечей. По всему шатру протянулись блестящие шелковые ленты с разноцветными узорами.
Девушка сидела на ковре, скрестив ноги, и хмуро размышляла. «Что-то тут не так. Свечи, полог, фонари, шелка… Это ведь все части свадебного убранства?..»
В раздумье она потянулась к пологу, собираясь убедиться, что зрение ее не обманывает, и как раз в этот момент вошел владыка.
Дун Хуа как ни в чем не бывало подошел к ней и положил руку ей на лоб.
– Проснулась? Голова еще болит?
Она ошеломленно покачала головой.
Пальцы владыки ненадолго задержались у ее виска, затем он осторожно потер это место.
– Похоже, отрезвляющая пилюля все же подействовала.
С этими словами он повернулся и скрылся за деревянной ширмой, откуда вскоре донеслись звуки переодевания.
Фэнцзю все еще толком не понимала, что происходит. Через ширму она спросила:
– В лагере снова устраивают свадьбу?
Владыка произнес только утвердительное «м».
Фэнцзю, еще не вполне придя в себя, удивилась:
– Чья же сегодня свадьба?
Шуршание за ширмой на мгновение затихло.
– Твоя.
Лисичка не сразу поняла:
– Моя? А с кем?
Дун Хуа вышел из-за ширмы, облаченный в роскошные церемониальные одежды. Опустив голову, он поправил рукава.
– Кроме меня, с кем еще ты хотела бы сыграть свадьбу?
Фэнцзю остолбенела:
– Наша?..
Ее внезапно осенило: владыка хочет провести свадебную церемонию взамен той, неслучившейся. И тут же вспомнила, о чем говорила прошлой ночью с Чу И, когда Дун Хуа пришел в покои новобрачных в долине Вэньюань. Наверняка он услышал ее слова и подумал, что она намекает ему о своем желании, поэтому…
Она тут же выпрямилась и начала оправдываться:
– Я… я не хотела, чтобы ты устроил свадебную церемонию! Я просто так сказала, что завидую им, просто болтала! – Фэнцзю лихорадочно соображала, запинаясь: – Тогда тебя… Тебя не было на нашей свадьбе, и я… Я, конечно, сожалела… но это оттого, что я была совсем юна! Юные девушки все такие неразумные. Но я правда не виню тебя и не хочу устраивать пышное празднество, доставляя всем лишние хлопоты. Это не та прихоть, которую я могла бы себе позволить!
Владыка подошел, сел рядом и взял ее напряженно сжатые в кулаки ладони в свои, чтобы успокоить:
– Ты разумная. И это не прихоть.
Он посмотрел на нее:
– Я готовлю эту свадьбу не потому, что ты чего-то потребовала, а потому, что я сам этого хочу.
Они находились так близко, наедине, но впервые девушка не прижалась к нему, а просто сидела неподвижно, словно в оцепенении. Через мгновение ее глаза постепенно покраснели, она повернулась к нему и с дрожью в голосе спросила:
– Владыка… я… я так рада, но почему мне хочется плакать?..
У Фэнцзю были глаза совершенной формы абрикосовых косточек – с широким разрезом и округлыми уголками, отчего казались особенно большими. И радость, и печаль придавали ее взгляду удивительные невинность и выразительность.