Любопытство Чэн Юй было так велико, что она тихонько сделала шаг к двери, потом еще один и приподнялась на цыпочки, пытаясь разглядеть, как выглядит этот мужчина.
В этот момент он как раз протянул руку, чтобы закрыть дверь, – только мелькнуло красивое лицо, тут же исчезнув за дверной створкой. Чэн Юй успела уловить лишь форму глаз – то были узкие и вытянутые глаза феникса. Вернее, она рассмотрела только один глаз со слегка приподнятым внешним уголком. «Исключительная красота, затаенное величие», – подумалось ей. Будто божественный свет замкнут в глубине этих глаз.
На миг девушке показалось, что мужчина тоже посмотрел на нее, а затем уголки его глаз чуть-чуть, едва заметно изогнулись, однако она поняла, что это была улыбка.
Чэн Юй невольно сделала еще один шаг вперед. В тот же момент дверь полностью закрылась, и лицо молодого человека исчезло из виду. Прежде чем княжна успела опомниться, за стеной послышались удаляющиеся шаги.
На комнату опустилась тишина.
Чэн Юй немного помолчала и не очень уверенно спросила Хуа Фэйу, замершую перед столиком для циня:
– Я хорошо сыграла?
Та тоже чувствовала себя не очень уверенно. Помявшись в задумчивости, она наконец присела рядом с Чэн Юй.
– По-моему, хорошо. – И добавила: – По-моему, все отыграли очень даже хорошо. – Цветочек спросила у двух своих служанок: – Разве я только что не блестяще отыграла сцену «красавица побледнела от ужаса»?
Служанка кивнула – ну точно цыпленок, клюющий рис. Хуа Фэйу преисполнилась уверенности и решительно заявила княжне:
– Согласно книге, он должен ревновать и беспокоиться. Хотя он этого и не показал, думаю, вернувшись домой, точно будет и ревновать, и беспокоиться…
Чэн Юй перевела дух.
Единственный мужчина в комнате, владыка всех цветов Яо Хуан понял, что уже не может дальше слушать глупости Хуа Фэйу, поэтому не удержался от холодного и язвительного замечания:
– Как по мне, тот человек не просто «не показал» ревности и беспокойства, а вовсе их не испытал. Он сказал, что, как будет время, еще раз придет послушать твои песни, но это не более чем дань вежливости в такой ситуации. Кто знает, может, когда у него это самое время появится и он решит послушать твои песни, то вспомнит, что ты цветочек занятой и вполне можешь принимать у себя в этот момент другого гостя. Ему будет неохота опять идти зря, и он вспомнит, что в саду Приятной зелени, башне Сна небожителя и дворе Весенних забав тоже полно поющих красавиц.
Договорив, Яо Хуан вдруг осознал, что он, господин всех цветов, которому полагалось заботиться о таких важных и возвышенных вещах, как чаяния его подданных и судьба вверенного ему мира; он, тот, кто должен был отрешиться от мирской суеты и служить образцом… теперь мог без запинки выговорить названия всех крупных весенних домов столицы.
Это был крах. Яо Хуан замолчал. Он больше не находил смысла жить дальше.
Холодное и язвительное замечание Яо Хуана и правда задело дальше некуда. Хуа Фэйу засомневалась и напряглась. Заикаясь, она пролепетала:
– П-п-п-п-п-правда? Т-т-т-тогда что же нам делать?
Яо Хуан, пребывавший в самых мрачных мыслях о тщетности бытия, все же сжалился и совершенно серьезно подал ей идею:
– Если ты еще хочешь видеть его время от времени, чтобы он приходил к тебе послушать песни и насладиться музыкой, проси повелительницу цветов пойти за ним и все объяснить. Пока еще не поздно, догнать того человека не составит труда.
Хуа Фэйу тут же обратила полыхающий взор на Чэн Юй.
На ничего не подозревающую Чэн Юй, которая уже решила, что со всеми делами разобралась, и в этот самый момент беззаботно закинула виноградинку в рот. Заметив обращенные на нее взгляды, она посмотрела сперва на Хуа Фэйу, потом на Яо Хуана. Указала на себя:
– Снова я?
Человек и цветок сурово кивнули – одна головой, другой листочками.
Когда Хуа Фэйу выталкивала княжну за двери дома Драгоценных камений, ночная мальва недоверчиво посмотрела на Яо Хуана, который со спокойствием погрузившегося в созерцание монаха взирал на горизонт, уйдя глубоко в себя.
– Владыка Яо, я думала, вам вроде как нравится Шао Яо, но вы, будто позабыв о себе, великодушно толкаете ее в объятия другого мужчины… Или вы думаете, если она будет счастлива, то и вы обретете счастье? – На этом месте ночная мальва чуть не прослезилась. – Ваша привязанность к Шао Яо такая… Такая трогательная!
Яо Хуан долго молчал.
– Если она не выйдет замуж, кто знает, вдруг я, больной на всю голову, в конце концов сам на ней женюсь? Лучше попытаться спасти себя сейчас, пока я еще не совсем безнадежен.