К тому времени Цзи Минфэн разобрался с семью нападавшими в черных одеждах: трое погибли, четверо были тяжело ранены, и только последний, лучший боец из восьми, уже опрокинутый на землю, из последних сил метнул клинок в прятавшуюся за юношей Цинь Сумэй. Когда Цзи Минфэн, повернувшись, отбил его, он и подумать не мог, что клинок полетит в сторону беспечно стоявшего человека. В Чэн Юй.
Княжич помнил, что Чэн Юй сообразительная. Возможно, она была самой сообразительной девушкой из всех, кого он знал. Но сегодня, когда ей грозила такая большая опасность, она лишь молча смотрела на летящий в нее длинный клинок, не двигаясь с места. Как бы ни был быстр меч самого Цзи Минфэна, ему было уже не успеть. Юноша похолодел.
Когда еще бы два-три чи – и длинный клинок вонзился бы в Чэн Юй, сбоку вдруг вылетел закрытый веер.
Он был черным как смоль, только в подвеске на ручке что-то вдруг полыхнуло алым, но что – непонятно. Веер точно ударил по клинку, издав лязгающий звук, который подтвердил, что остов веера сделан из металла. Длинный клинок со страшной силой перевернулся. Но даже будь он полностью выполнен из темной стали, как мог легкий веер остановить тяжелый меч? И все же именно легкий веер быстро и точно отбил в сторону клинок, в котором было не менее двадцати-тридцати цзиней весу.
У ворот лекарской лавки, в которой пряталась Чэн Юй, были вырезаны парные надписи: «На горах бессмертных травам нет числа, и чудесных снадобий лавочка полна». Отбитый веером и, признаться, довольно пугающий меч вонзился ближе к слову «бессмертных», войдя в дерево на три цуня, тем самым показывая, насколько велико мастерство метнувшего веер человека.
Само собой разумеется, что при такой силе удара последует и отдача от меча, а значит, что складной веер никак не может вернуться по тому же пути, однако тот каким-то образом полетел обратно – в конную повозку какого-то знатного человека, остановившегося на другой стороне улицы.
Когда веер оказался рядом, из-за занавесок повозки вытянулась рука. Серебристо-белый рукав чуть сполз, обнажая белую кожу. Под солнечным светом она выглядела необъяснимо изящной. Определенно, это была рука мужчины. Он сжал черный веер, будто между делом перебрал по нему пальцами, а после втянул руку обратно.
Когда под палящим солнцем клинок чуть не вонзился Чэн Юй в лицо, она ни о чем не думала.
Она ни о чем не думала, но отчего-то в ее памяти вдруг призрачными тенями замелькали редкие отражения мечей древней гробницы в Южной Жань, и мягкий женский голос прошептал ей на ухо: «Не бойтесь, княжна, не бойтесь». Как только прозвучал этот голос, перед глазами Чэн Юй встал туман, и она на миг оцепенела.
Когда клинок летел в Чэн Юй, старушка, которую та приподняла с земли, оказалась к битве спиной и пропустила самый тревожный момент. Даже когда клинок вонзился в вывеску, она толком не поняла, что произошло. Лишь заметив, что ее спасительница не двигается, женщина протянула руку, чтобы ей помочь. К счастью, составлявший в этой лавчонке лекарства парнишка оказался достаточно храбр. Он помог старушке зайти в лавку, а затем вернулся, чтобы также проводить Чэн Юй.
Княжна едва реагировала на происходящее, взгляд ей все еще застилал туман. Она огляделась и обнаружила, что на улице не осталось ни одного человека, кроме нее и юноши в черном, который застыл в десяти шагах от нее. Чуть поодаль стояла девушка в белом.
Сквозь туманную пелену Чэн Юй видела лишь их приблизительные очертания. Она подумала, что это, должно быть, парень и девушка, которых окружили убийцы. Чэн Юй не понимала, что происходит, поэтому яростно потерла рукавами глаза.
Цзи Минфэн сделал шаг вперед, но больше не приближался, молча наблюдая за ней издали.
Когда Лянь Сун откинул занавеску повозки, желая посмотреть, не испугалась ли Чэн Юй, ему случайно открылась как раз эта картина: Цзи Минфэн, не сводящий с девушки взгляда, и его невольный шаг в ее сторону. Лянь Сун поднял занавеску, закрепил ее на крючке из черного нефрита внутри повозки и снова взялся за книжонку, которую произвольно просматривал, ожидая Чэн Юй. Но на этот раз он даже не взглянул на нее, а только сжал свиток в руке.
Третий принц сидел в повозке и нечитаемым взором смотрел на тех двоих, безразлично постукивая сжатым в правой руке свитком о колено.
Протирая глаза, Чэн Юй всю дорогу ощущала на себе чей-то взгляд. Когда перед ней наконец прояснилось, она посмотрела вперед и увидела Цзи Минфэна. На миг она оцепенела, а после ей в лицо мгновенно бросилась кровь.
Юноша судорожно сжал меч и позвал девушку:
– А-Юй.
Чэн Юй прошептала: