Мужчина какое-то время просто смотрел на нее, затем отвернулся, разбудил хозяина, перебросился с ним парой фраз, и через мгновение лавочник уже вручил ему деревянную шкатулку с завернутой и упрятанной в нее костяной фигуркой.
А молодой господин отдал эту шкатулку Чэн Юй.
Она чуть не запрыгала от радости.
– Я-я-я-я сейчас же отнесу ее Сяо-Хуа, а как она налюбуется, попрошу одолжить ее мне на несколько дней.
Мужчина остановил ее.
– Я дарю ее вам.
Чэн Юй была так потрясена, что шкатулка непременно выпала бы у нее из рук и разбилась о землю, если бы генерал не успел ее подхватить. Оправившись от шока, княжна обняла шкатулку.
– Мне? Почему вы дарите ее мне? Это очень дорогой подарок.
Молодой господин поднял на нее взгляд.
– Не вы ли говорили, что я задолжал вам зонтик?
Чэн Юй, любовно прижимавшая шкатулку к груди, с явным усилием протянула подарок обратно.
– Зонтик не стоит так много! К тому же его купила не я, а Сяо-Хуа. Я… – Девушка замерла, подбирая слова. – Я ничем не заслужила подарок, поэтому не могу принять его от вас.
– Ничем не заслужили, поэтому не можете принять, – медленно повторил мужчина, а затем полюбопытствовал: – Тогда почему его может принять Хуа Фэйу?
Чэн Юй немедленно ответствовала:
– Потому что она может заслужить. Она споет вам песенку.
Молодой господин с улыбкой заметил:
– Вы тоже можете спеть мне песенку.
Княжна продолжала протягивать ему шкатулку. На ее лице была явственно написана досада.
– Но я не умею петь.
Мужчина уперся в шкатулку веером и толкнул ее обратно Чэн Юй.
– Тогда от кого вы бы приняли подарок?
– От старших родственников, – прижав шкатулку к себе, Чэн Юй принялась загибать пальцы, – еще от двоюродных старших братьев и сестер по отцу, от двоюродных старших братьев и сестер по матушке и так далее… Да, от них я могла бы принять подарок.
Мужчина задумался.
– Вы младше меня, так что я вполне могу называться вашим старшим братом. От старших подарок нельзя не принять. Так и сделаем.
Серьезно обдумав его слова, Чэн Юй пришла к неутешительному выводу:
– Но вы не мой брат.
Молодой господин прищурился.
– Тогда с этого дня буду.
– Но…
Господин в белом улыбнулся, но улыбка его вышла прохладной.
– Брат – значит, брат. Вам даром достался такой замечательный брат, а вы еще не рады?
Чэн Юй подумала, что этот мужчина запутал ее и запутался сам. Он не понимал, что проблема состоит вовсе не в том, рада она такому брату или нет. Корень проблемы крылся в несоответствии предложения человеческим законам благопристойности. Нельзя было просто сказать «Я буду твоим братом!» и в самом деле им стать. В их бренном мире даже человек из самой захудалой деревушки, с далеко не блестящим знанием правил приличия понимал: прежде чем признать кого-либо братом, нужно по крайней мере отрезать свинье голову, возложить ее на алтарь, воскурить благовония и поклониться небесам.
Но генерал, похоже, вовсе не намеревался беседовать с ней о тонкостях ритуала.
Он лишь смотрел на нее, и взгляд его становился все тяжелее.
Так что Чэн Юй оставалось только уступить.
– Ладно. Значит, вы будете мне старшим братом.
С этими словами ей пришло на ум, что предки вряд ли бы обрадовались столь небрежно обретенному родственнику. С другой стороны, этот молодой господин был так хорош с собой, с чего бы им негодовать? Таким образом, найдя для предков объяснение, она тут же смирилась с тем, что отныне у нее есть еще один брат, и спросила:
– Так как тебя зовут?
– Я третий сын в семье, поэтому близкие называют меня Лянем Третьим.
– О, значит, третий братец Лянь! – Чэн Юй ненадолго задумалась. – Я буду звать тебя третьим братцем Лянем, а ты меня – А-Юй. Отныне ты мой старший брат. – Она хлопнула в ладоши в знак окончательно принятого решения. – Пусть так и будет.
Молодой господин слегка кивнул, соглашаясь с ее заключением.
– Как твоя фамилия, А-Юй? – спросил он.
Как-как. Ее фамилия Чэн. Но под небесами есть всего одна семья, носящая фамилию Чэн, и это семья императора. Чжу Цзинь давным-давно остерег ее: за стенами дворца она может творить, что ей вздумается, хоть перевернуть столицу вверх дном, но только под именем молодого господина Юя. Никто ни в коем случае не должен узнать, что ее фамилия Чэн. Если слухи об учиненных ею беспорядках дойдут до ушей великой вдовствующей императрицы и императора, ее запрут в пагоде Десяти цветов и выйдет она оттуда только замуж.
На этой мысли Чэн Юй пробила дрожь, и после долгих терзаний она пробормотала: