Княжна остолбенела.
– Разве я не сказа…
– Я услышал твои слова, – перебил ее Лянь Сун, – некоторые предпочитают смерть унижениям. Я использовал часы для измерения времени варки супа, что является для них унижением, отчего они и… всхлипывают. Тебе невыносимо сидеть и слушать их стенания, поэтому ты и не заходишь.
Судя по едва заметной паузе, слово «всхлипывать» третий принц, очевидно, употреблял впервые.
Вот так коротко третий братец Лянь и разложил по полочкам все, что Чэн Юй хотела сказать. Она растерялась.
– Тогда почему…
Принц едва скользнул взглядом по песочным часам и очень спокойно произнес:
– Их принесли сюда ради приготовления твоего супа. Думаю, раз они из-за этого страдают, то тебе полагается зайти и слушать их рыдания, прихлебывая суп.
Чэн Юй обмерла. Затем сжала виски, притворяясь, будто у нее разболелась голова, до красноты растерла глаза. После этого она жалобно сообщила:
– Но стоит мне приблизиться, как начинает болеть голова. Кажется, если я сяду за стол, боль станет невыносимой.
Сказав это, она незаметно подняла взгляд, чтобы посмотреть на выражение лица третьего братца Ляня.
Лянь Сун улыбнулся и все так же ровно сказал:
– Значит, тебе остается только войти, сесть и с больной головой прихлебывать суп, слушая стенания бедных часов.
Княжна застыла.
Правда застыла, не в силах на сей раз пошевелить и пальцем, а небеса не торопились смилостивиться над ней и подсказать достойный ответ. Некоторое время в покоях царила тишина, пока она не вытолкнула сдавленное:
– Братец Лянь, ты жесток.
Лянь Сун кивнул.
– Жесток.
Чэн Юй с детства ставила людей в тупик и теперь впервые в жизни испытывала малоприятные ощущения от того, что в тупик загнали ее, и мысленно извинилась перед друзьями, которых когда-то так же негодяйски заставила разводить руками.
Девушка прислонилась к дверной раме, по-настоящему опечалившись. Она ведь изобрела такую сложную схему, так старательно разыграла целое представление, неужели ей все равно придется оплачивать счет? Но у нее совсем нет денег! Если она сейчас скажет братцу Ляню, что пришла сюда без денег, он простит ее? Останутся ли они после этого друзьями?
Чэн Юй посмотрела на него. Их взгляды встретились. Все это время она думала: где же она ошиблась? И теперь, заглянув в глаза братцу Ляню, наконец поняла где.
Помолчав, она сказала:
– Третий братец Лянь, у меня есть одно соображение.
– О? Поделись же им.
– Ты принес сюда семиколесные песочные часы вовсе не для того, чтобы приготовить мне суп. – В ее голосе звучала железная уверенность. – Из-за того, что сегодня мы должны были вместе пообедать и тебе пришлось ждать меня в башне Вольных птиц, ты подумал: делать все равно нечего. Вот и захотел сварить рыбный суп на пробу. Так что ты меня обманываешь. – Чем дальше она говорила, тем больше уверялась в том, что все так и было. – Но раньше суп у тебя удавался плохо, потому что ты не мог определить, когда рыба приготовлена должным образом, поэтому ты велел принести семиколесные часы. Ты сам хотел успешно приготовить суп, я тут совершенно ни при чем!
– О, – откликнулся Лянь Сун, – хочешь сказать, что не будешь есть суп, который не приготовили нарочно для тебя? – И невозмутимо заключил: – За чем же дело встало? Я сейчас же приготовлю тебе новый котелок.
Чэн Юй закивала.
– Так, значит, я… – Тут она спохватилась и замотала головой. – Нет! – Нечаянно ударилась лбом о дверную раму. – Ай! – тихо вскрикнула девушка. Больно не было, но от неожиданности умные мысли у нее в голове разбежались, и она только с подозрением спросила: – Что ты имеешь в виду?
Лянь Сун наклонил голову. Теперь она не видела его лица, зато могла слышать голос, глуховатый и прохладный:
– И впрямь, что же я имею в виду?.. Это ведь ты досадуешь на то, что суп приготовлен не для тебя.
Наблюдавшая со стороны Тянь Бу подумала, что, кажется, сходит с ума.
Чэн Юй пролепетала:
– Нет, все не так. – На этот раз она взяла себя в руки и не позволила Лянь Суну себя заговорить. Княжна стукнула правой рукой себя по лбу. – Вот что имелось в виду: поскольку третий братец Лянь готовил суп не для меня, ничего страшного, если мне этот суп не достанется, братец может преспокойно выпить его сам, а я посижу тут, рядышком.
За время их разговора стрелка преодолела половину четверти часа, и над ней вдруг выскочила деревянная птичка в палец величиной, запевшая что-то мелодичное.
Лянь Сун бросил на нее взгляд, но промолчал, только сняв крышку с котла. В тот же миг все ощутили распространившийся по воздуху утонченный аромат. Суп вышел идеально.