Чжао Юньлань быстро догадался, откуда взялась огромная отметина у неё за ухом. Некоторые люди с рождения обладали дурным нравом и каждой порой своего тела источали злобу – не смертельную, но вездесущую, которая так и норовит ужалить побольнее.
– Вот взять хотя бы глухого из нашего дома. Жену найти не смог, так завёл паршивую псину. Стоит только дверь открыть – лай на весь двор! Сам-то глухой, не слышит, а нам каково? Поздно я крысиный яд купила, надо было сразу от неё избавиться…
Терпение Чжао Юньланя лопнуло. Он устремил на женщину пристальный взгляд, от которого та мгновенно лишилась чувств, и прошептал ей на ухо:
– Ты отравилась и пошла в туалет прочистить желудок. Поднимаясь на ноги, ты потеряла равновесие и вляпалась в свои испражнения. Теперь, как ни старайся отмыться, вонь будет преследовать тебя повсюду ещё месяц…
С каждым предложением звучали всё более возмутительные вещи. Профессор понял, что пора вмешаться, и громко кашлянул.
– После полудня к тебе заходил красавец-полицейский, поспрашивал про торговца апельсинами для протокола и заодно провёл воспитательную беседу…
– Кхм! – вновь подал голос Шэнь Вэй и демонстративно направился к выходу.
Чжао Юньлань пошёл за ним, но уже в дверях обернулся и с кривой ухмылкой добавил:
– На досуге подумай над своим поведением. Желаю ночных кошмаров, тётушка.
Тут профессор не сдержался и решительно выволок Усмирителя душ в коридор, не дожидаясь, пока тот начнёт пересказывать сюжет «Звонка». Едва очутившись в коридоре, Чжао Юньлань сразу вернулся к роли учителя:
– Она не знает отравителя: линия кармы под веками бледная. Несчастная собака не могла принять облик торговца, а значит, женщине навредили без веской причины. – Он сделал паузу, чтобы Го Чанчэн успел записать всё в блокнот. – Будь она связана с духом, например если бы сама свела его в могилу, мы бы не стали вмешиваться. Хоть человеческие законы и запрещают самосуд, когда пересекается граница между мирами живых и мёртвых, в силу вступают совсем другие правила и расплата кровью уже не возбраняется. Но это не наш случай. Слабо выраженная линия кармы говорит о том, что она не нанесла злоумышленнику большого вреда – максимум, например, наступила ему на ногу в метро. А раз дух бесчинствует, мы имеем право поймать его и казнить на месте.
Го Чанчэн машинально похлопал по карману с электрошокером. У Чжао Юньланя нервно дёрнулся уголок губ.
– Звони Чжу Хун, пусть свяжется с чиновниками, чтобы ускорить процесс. И вызывай весь отдел сюда: надо избавиться от духа до вечера!
Глава V
В пятом часу вечера Чжу Хун примчалась в больницу с оформленным разрешением на проведение операции.
– Участковый уже ушёл, я как раз столкнулась с ним внизу. Приглашает нас на ужин после закрытия дела. В общем, теперь… – Она остановилась на полуслове, заметив Шэнь Вэя, и не стала вдаваться в подробности: – Никто не будет нам мешать.
Профессор уловил возникшую неловкость и протянул Чжао Юньланю купленный напиток.
– Раз вы заняты, я, пожалуй…
– Никуда ты не пойдёшь! – возразил тот и схватил его за руку. – Вдруг ты передумаешь? Где я потом тебя искать буду?!
– Вам нужно работать. Мне не стоит здесь оставаться.
– Верно, – тихо поддержала Чжу Хун, – начальник Чжао, у нас же правила…
– Правила устанавливаю я и, если захочу, могу изменить их в любой момент! К тому же по регламенту к делу нельзя допускать посторонних, а он таковым не является.
Шэнь Вэй опешил и на мгновение даже решил, что Чжао Юньлань сейчас его выдаст, но тот понизил голос и добавил:
– Теперь он свой. Я нашёл нам помощника и по совместительству лицо отдела.
– По совместительству кого?.. Нет, постой, лао Чжао, объясни, что тут происходит?!
Однако вместо ответа Чжао Юньлань переключился на раздачу указаний подоспевшим подчинённым:
– Лао Чу, ты поднимайся на крышу и установи там двойную «сеть» – только на вход, чтобы дух не мог выбраться. Сяо Го, отправляйся с ним, потом сдашь мне отчёт. Чжу Хун, закрепи колокольчики на всех окнах и дверях в отделении, изолируй пространство и накрой его своим полем, чтобы никто посторонний случайно к нам не забрёл. В общем, сделай красиво… Дацин!
Кот тем временем старательно прислушивался к шёпоту Линь Цзина: