С момента присоединения к Приказу Сан Цзань взял на себя управление библиотекой и, ко всеобщему удивлению, блестяще справлялся с возложенными на него задачами. Не зная ни традиционных, ни упрощённых иероглифов, он с особым тщанием сверял заголовок каждой книги с этикетками на полках и до сих пор не совершил ни единой ошибки на своей первой достойной работе. При жизни он сначала был рабом, с которым обращались как со скотом, затем правил народом, улыбавшимся ему в лицо, а за глаза желающим смерти. Всё это время Сан Цзань мечтал о мирной и свободной жизни с любимым человеком, и теперь очень дорожил своим положением.
Заметив Дацина, он сразу поздоровался:
– Примет, кот.
– Примет, недоучка.
Хорошо воспитанная Ван Чжэн, разумеется, не учила Сан Цзаня обзываться, поэтому он не понял издёвки и с серьёзным видом переспросил:
– Что обозначает «недоучка»?
Дацин заскочил на стеллаж и рассеянно бросил:
– То же, что «дружище».
Сан Цзань кивнул и решил сразу попрактиковаться:
– Кот-недоучка, – с энтузиазмом воскликнул он, – ты что-то… рыскаешь?
– Чжао Юньлань, то есть начальник Чжао, позавчера брал в библиотеке одну книгу. Он её уже вернул? – спросил кот с полки над его головой. – Где она?
Дух почувствовал себя как на экзамене по иностранному языку, он весь обратился в слух. Дацину пришлось трижды медленно повторить вопрос, прежде чем Сан Цзань наконец понял, чего от него хотят. Он с довольной улыбкой достал из тележки томик, который ещё не успел поставить на место.
– Пот, держи.
На уголке ветхого переплёта со зловещим заголовком «Книга душ» засохло пятно от пролитого кофе – доказательство того, что вещица побывала в руках известного на всё управление неряхи. Кот спрыгнул на тележку, аккуратно открыл книгу и обнаружил только пустые страницы: для прочтения ему не хватало духовных сил. Дацин напрягся. По некоторым причинам сейчас он находился далеко не в лучшей форме и даже не мог принять человеческий облик, но всё равно не представлял, каким образом простой смертный смог обскакать его, тысячелетнего оборотня.
– Я впервые вижу эту книгу. – Кот хлопнул лапой по обложке и закружился на месте, гоняясь за своим хвостом. – Откуда она взялась?
Кто оставил её тут? Как она попалась на глаза Чжао Юньланю?
Уж если Дацин терялся в догадках насчёт происхождения книги, то Сан Цзаня спрашивать и вовсе не имело смысла. Некоторое время они молча смотрели друг на друга, затем кот соскочил на пол и вернулся в офис. Охваченный смятением Дацин даже не притронулся к миске со своей любимой говядиной, сваренной в молоке. Пусть ему были чужды человеческие переживания, он всё же видел, что хозяин счастлив, и не желал перемен. Однако…
Тем временем Чжао Юньлань, плотно закутавшись в пальто, стоял перед заброшенным кладбищем.
На крыше дома Ли Цянь он услышал от сумрачного зверя, что был «намеренно послан Палачу». Теперь он вспомнил, как профессор до последнего избегал его, и уверился в том, что их встречу подстроили. Но кто? Тот демон в маске? А почему? Вопросы также вызывали судьи преисподней, благодаря подарку которых Усмиритель душ узнал об истинной сущности Шэнь Вэя. Неужели они сделали это нарочно? Зачем им предавать Палача? Чжао Юньланю казалось, будто под его ногами разверзлась гигантская воронка, из которой полезли бесчисленные твари: их лица скрывались за пеленой тумана, и каждая преследовала собственные цели. Одни тащили его вниз, другие пытались вытолкнуть подальше.
Подняв голову, Усмиритель душ заметил на склоне призрачный огонёк, чей тусклый свет напоминал пугающий пристальный взгляд. Чжао Юньлань сделал шаг, и огонёк сразу пришёл в движение, словно предлагая одинокому путнику приблизиться. Огонёк устремился во тьму, и Усмиритель душ направился за ним.
Туман постепенно сгущался, но призрачный огонёк неизменно мерцал впереди. Воздух стал влажным, с деревьев на лицо срывались холодные капли воды. Из чащи доносились тихие вздохи, но Усмиритель не обращал на них внимания: блуждающие духи не представляли угрозы, только стенали и сетовали на несправедливость, не в силах переродиться и не желая добровольно принять смерть.
Широкие полы тёмно-серого пальто Чжао Юньланя развевались на ветру, а из могил тянулись призрачные руки, но не смели прикоснуться к путнику. Когда плач, доносящийся со всех сторон, стал невыносимым, Усмиритель душ остановился, раскрыл ладонь, и жёлтый талисман на ней загорелся ярким пламенем. Рыдания тотчас сменились воплями, тени поспешно отпрянули, белый туман, словно пропитанный горючим, вспыхнул, и пелена, укрывавшая кладбище, исчезла в мгновение ока.