Все встали из-за столов, повернулись на северо-запад и поклонились. Вновь протяжно запела девушка:
– Собой издревле небо подпирая, в далёких землях высится гора. Вершиной острой облака она пронзает. Чжужуна сын, владетель бурных вод, призвал дракона, чтоб обрушить небосвод. Тот гору сшиб – и звёзды задрожали…
Чжао Юньлань тихо спросил у Шэнь Вэя:
– О ком они поют? О Гунгуне, боге воды?
Лицо профессора с каждой минутой становился всё мрачнее.
– Угу, – промычал он.
– О том, как он сломил Бучжоушань?
Ответ был таким же кратким.
– А кого они зовут Духом гор? И почему так восхваляют?
После долгого молчания профессор неуверенно пробормотал:
– Не знаю… Я плохо разбираюсь в событиях тех времён.
Чжао Юньлань не стал продолжать расспросы и начал отбивать пальцем на ладони ритм. В песне говорилось о сражении Чжуань-сюя с Гунгуном и обрушении опоры неба, после чего солнце стало всходить на востоке и скрываться на западе. Легенда была неразрывно связана с происхождением самих оборотней, но в тексте эта тема не затрагивалась.
Многие события оставили на страницах истории лишь скудное описание, заставляя людей гадать об истинах, сокрытых между строк. Чем древнее был миф, тем меньше о нём осталось сведений, поэтому Чжао Юньлань не надеялся докопаться до правды при помощи песни. И всё же внутренний голос твердил ему, что стоит прислушаться. Его мысли занимал загадочный Дух гор. Гунгун повелевал водой и совершенно точно не мог стоять в одном ряду с тремя великими божествами, которых так высоко почитали оборотни. К тому же в преданиях духи гор всегда считались мелкими божками, наподобие духов земли, так что же было во власти этого? Что помогло ему прославиться в веках?
Чжао Юньлань замер, когда вспомнил клич Ворона: «Куньлунь».
Гора Куньлунь!
После долгой церемонии оборотни расселись по своим местам, и официально начался пир. Прелестные девушки грациозно сновали между столами, предлагая гостям еду и напитки. Шэнь Вэй отказался от вина, сославшись на то, что он за рулём, и, как только Чжао Юньлань осушил бокал, сразу заявил:
– Пожалуй, нам пора.
Усмиритель не понимал причин спешки, но задерживаться на ярмарке тоже не видел нужды. Он кивнул и уже собирался встать, но тут вокруг поднялся шум.
– В чём дело?
– На сцену вывели полукровку, по-видимому преступника: от него разит тёмной энергией и кровью, – пояснил профессор. – Полагаю, они собираются его казнить, не дожидаясь кары Небес, чтобы не подвергать опасности собратьев. Это старая традиция.
Будь здесь Го Чанчэн, он бы узнал мужчину, которого недавно чуть не сбил на дороге.
Чжао Юньлань не питал интереса к внутренним разборкам оборотней и протянул руку своему спутнику, чтобы уйти.
В это время Сышу зачитывал обвинения:
– Полукровка из клана Воронов сошёл с праведного пути, многократно вредил людям и нарушал законы Небес. В наших рядах не место преступникам, да свершится суд…
Услышав про клан Воронов, Чжао Юньлань и Шэнь Вэй застыли на месте.
– Стойте! – вдруг перебил ведущего хриплый голос.
Профессор задвинул Усмирителя себе за спину, взгляд его потемнел.
У ворот выстроилась толпа неказистых существ невысокого роста в чёрных одеждах, из-за спин у них торчали крылья. Клан Воронов.
Глава XII
Чжао Юньлань ощутил холод, исходящий от профессора, и крепко сжал его запястье.
– Шэнь Вэй!
Обычно мягкий и спокойный, его голос теперь зазвучал мрачно, в каждом слове сквозила угроза:
– Как только эти неблагодарные твари посмели тебя ранить?! Искромсать на куски всех до единого мало, чтобы…
Шэнь Вэй попытался высвободиться, но его гнев мигом угас, когда он услышал:
– Сяо Вэй! Послушай, не надо.
Усмиритель душ смежил веки, сосредоточился на Небесном оке и увлёк своего спутника в толпу. Случайно оброненное профессором слово теперь никак не выходило у него из головы: что значит «неблагодарные»? Что связывает Шэнь Вэя с кланом Воронов? Или с оборотнями в целом?
«Вороны – предвестники беды», – вспомнил он вдруг. С какой вестью они явились на этот раз?
Сышу сдержанно кивнул вновь прибывшим гостям:
– Не ожидал увидеть Воронов сегодня.
За исключением полукровок, все представители клана Воронов были низкого роста, с крупными носами и морщинистой кожей, по лицу старейшины трудно было определить её возраст. Женщина чуть повернула голову, словно заметила в толпе Чжао Юньланя, в её мутных глазах блеснул огонёк. В следующее мгновение она ударила посохом о землю, и с полукровки на сцене слетели путы.