Последние дни Чжао Юньлань при помощи Сан Цзаня втайне от всех штудировал материалы о Куньлуне, но так и не смог узнать ничего особо ценного. Помимо трепетного восхищения авторов древней священной горой, упоминались несколько духовных школ и необычных техник, названных в её честь. В числе последних как раз был замок. Судя по описанию, он имел закруглённые края сверху и углы снизу, символизируя небо и землю. По центру размещалось четырнадцать стержней, соответствующих восьми сторонам света и шести направлениям. Замок Куньлуня придумали ещё до появления шестидесяти четырёх гексаграмм, подвижный механизм строился на взаимодействии инь и ян и требовал особых навыков и знаний для открытия.
Что же скрывается за этой дверью? И какое отношение Палач имеет к Куньлуню?
Поколебавшись недолго, Чжао Юньлань осторожно протянул руку, сконцентрировал силу в ладони и направил энергию тела в замок. Четырнадцать стержней отозвались и начали быстро перемещаться, выстраиваясь в нужном порядке по законам инь и ян.
Обычно мысли в голове Чжао Юньланя скакали резвыми жеребцами и мешали тонкой работе со сложными механизмами, в этом он неизменно уступал Чу Шучжи. Но с замком Куньлуня всё оказалось иначе: Чжао Юньлань ясно видел каждое изменение в узоре, стержни двигались в такт биению его сердца, пальцы, словно управляемые неведомой силой, ловко скользили по полотну.
Небесные врата, земля, квадрат и круг, тридцать шесть столпов – и наконец дверь с тихим щелчком отворилась. Чжао Юньлань нерешительно замер у порога, сквозь щель вглядываясь в кромешную тьму и сомневаясь, стоит ли лезть в чужие тайны. Спустя несколько секунд любопытство всё-таки одержало верх, он включил на телефоне фонарик и прошёл внутрь.
В комнате витал аромат старой бумаги и туши. Чжао Юньлань подсветил одну из стен и застыл в изумлении. Плотно развешенные до самого потолка портреты изображали одного человека в разные периоды жизни: юношей и мужчиной постарше, весёлым и сердитым… Усмиритель душ вздрогнул и едва не выронил телефон, остатки хмеля сразу выветрились из его головы.
Луч фонаря осветил огромную старинную картину на южной стене. С тонкой, подобно крылу цикады, белоснежной бумаги на гостя смотрел мужчина с выразительными чертами лица в простом зелёном одеянии. Длинные блестящие волосы ниспадали до земли, в уголках губ играла лёгкая улыбка. Изящными мазками кисти художнику удалось вдохнуть жизнь в прекрасный образ – в точную копию Чжао Юньланя!
Понизу тянулась строка иероглифов, непохожих ни на один из знакомых ему стилей письма, но смысл этих слов он понял с первого взгляда: «В тени рощи Плодородия я впервые увидел Владыку Куньлуня и навеки потерял покой», и подпись: «Вэй».
Неужели Дух гор, Владыка Куньлунь, – это сам Чжао Юньлань?..
Покончив с делами, профессор поспешно вернулся домой и замер на пороге: гостиная оказалась пуста. Он винил себя в том, что недавно Чжао Юньлань пострадал, и с момента того нападения постоянно был начеку. Шэнь Вэя охватила тревога, глаза налились кровью, но, услышав доносящийся с балкона знакомый голос, он мигом успокоился. Он выскочил на балкон и увидел там Чжао Юньланя, который, облокотившись на подоконник, расслабленно курил и препирался с кем-то по телефону:
– Никакого камня!.. Да, знаю. Что? Белый мрамор? Ты издеваешься?! Я же не в Запретном городе ремонт делаю! Послушай, сделаешь всё как надо – внакладе не останешься, это я тебе обещаю. Но если превратишь мою квартиру в ублюдочное караоке, пеняй на себя…
Профессор вздохнул с облегчением и только тогда заметил, что от волнения весь покрылся холодным потом. Чжао Юньлань обернулся на звук. Его лицо озарилось радостной улыбкой.
– Так, отставить! Закупай только качественные экологичные материалы. Мне в этой квартире жить, не хочу, чтобы там стояла вонь как после химической атаки! Всё, у меня дела, кладу трубку.
Шэнь Вэй стащил его с подоконника и закрыл окно.
– Ты разве сам не чувствуешь, как холодно?
Чжао Юльлань расправил плечи и потянулся, как сытый кот.
– Что-то случилось? – осторожно поинтересовался профессор.
– Нет, – сразу ответил Чжао Юньлань, словно уже ожидал подобного вопроса. Затем вгляделся в бледное лицо в нескольких цунях от себя и добавил: – Мне нужна пара минут, чтобы привести себя в порядок, потом заберём Дацина и поедем к родителям.