- Они и не обязывают, - я начинаю с шепота, но далее, с каждым словом, голос звучит увереннее: - Я хочу, чтобы ты пришел в субботу не как наш с Лизой босс, а как Тимур, наш бывший одногруппник, и мужчина, которого я пригласила. Чтобы вместе напиться до синдрома алкогольной гиперкреативности с дефицитом критичности. - Он хмурится, и я поясняю: - То есть до состояния, когда начинаешь разбрасываться гениальными (на тот момент) идеями, которые на утро покажутся чудовищными.
- А. Но, если вспомнить мой опыт, нас ждет скорее... синдром ускоренной социальной открытости. Я всех приглашаю к себе работать. А потом они на утро звонят по поводу собеседования.
Прыскаю.
- Да ладно. Не верю!
- Так я переманил Ани. Старшая сестра работала со мной на бюджете, я ее боялся как огня, а потом случайно перебрал на корпорате и увел.
- Вот почему тебя ненавидят на прошлом месте!
- Признаю: это было гнусно, но ни о чем не жалею, она золото. Им стоило лучше за нее бороться.
- Это правда. Ани - святая женщина. Не переживай, я буду отвлекать внимание на себя... эпизодами гравитационной неустойчивости. Падениями на ровном месте то есть.
- Звучит опасно.
- Очень, - поджимаю губы. - Постарайся прийти.
Он кивает, и мы выходим из машины.
Тимур уже пару недель не был в филиале и с любопытством озирается. Мы поднимаемся на административный этаж, снова киваем друг другу.
Перед тем, как зайти в свой кабинет, я слышу, как Тимур стучится к Роману Михайловичу, открывает дверь и, заглянув, говорит совсем другим тоном.
Более глубоким, жестким.
- Привет. Надо поговорить.
За ним закрывается дверь, а я корю себя за глупости, которые несла только что. Плюхаюсь в кресло, закрываю лицо ладонями и сильно страдаю. «Эпизоды гравитационной неустойчивости»?
Серьезно?
Нашла чем завлечь мужчину!
День рождения Мирона будет спасен, а я... точно умру в одиночестве!
П. С. День рождения Мирона мы жестоко провалили! А мое одиночество... повисло на волоске.
Глава 53
Корпоратив идет полным ходом, а меня не радуют даже рулетики с лососем и баклажанами.
Печальная ситуация. Полгода назад я бы не отошла от шведского стола ни на шаг, а сейчас... стою в уголке и вздыхаю.
Любовь меняет человека до неузнаваемости. Даже если этот человек — с высшим образованием и устойчивой психикой.
Лиза не разделяет моей тоски и прекрасно проводит время, и я искренне за нее рада, сама же периодически пишу Анне Никитичне, спрашиваю, как дела. Наверное, мне хочется услышать, что Тимур умирает от скуки и спрашивает про меня.
«Может, привезти вам с ТээМом еды? Я в общем-то уже ненужна здесь», - пишу в половину одиннадцатого.
«Не до еды. У нас кровотечение», - отвечает она.
Я: «Черт».
Я: «ТээМ справляется?»
Анна Никитична: «Да».
Я маюсь еще ровно секунд десять, после чего сообщаю Роману Михайловичу, что нужна в клинике.
Первая ночь после вмешательства — всегда тревожная. Да и вообще, ночные часы - самые опасные. Удаление камней — рутинная процедура, но даже самые спокойные случаи могу дать сюрпризы, что мало не покажется. Например, острое кровотечение.
Через сорок минут я уже переоделась в медкостюм.
- Что по динамике? - влетаю в палату.
Тимур, если и удивляется, увидев меня, то виду не подает.
- Давление 85 на 50, ЧСС 127. Гемоглобин просел. Моча алая, сгустки. Похоже, кровит из ложа.
- Отстой.
Дальше работаем в поте лица. Ставим второй венозный доступ, начинаем инфузию. Делать нечего, промываем мочевой пузырь, Тимур вручную удаляет сгустки — а это ужасная, но иногда необходимая практика в урологии.
Долго, грязно, физически тяжело.
Пару раз пациент дает резкую гипотонию, мы вытаскиваем. Внутреннее состояние можно сравнить с ходьбой по тонкому льду: сердце бьется ровно, но сосредоточенность предельная. Ответственность сегодня тащит Тимур, а мы со старшей в любой момент готовы услышать команду - «в операционную». Это будет значить, что «лед треснул».
Первый поворот к стабильности случается ближе к трем утра. Давление поднимается, и я выдыхаю так громко, что самой смешно.
Тимур стягивает перчатки и трет лоб тыльной стороной ладони, Ани сидит на стуле, приподняв ноги — понимаю, гудят. У меня тоже гудят.
Более уверенной стабилизации удается добиться лишь к шести утра. Мы с Тимуром сидим в палате у постели и молчим.