- Так вот почему ты тогда проверял кладовки на вечере встречи выпускников!
- А. Да. Но потом увидел тебя, и забыл, куда и зачем шел.
Я улыбаюсь — и кто теперь скажет, что он не романтик? Тимур перехватывает меня поудобнее, подтягивает повыше.
- Я был зол на него тогда. Накануне со мной переговорил главврач его бывшей клиники, якобы на Дениса уже были жалобы, и даже какая-то текучка женского персонала им была спровоцирована. Я тогда подумал, что мне пытаются вставлять палки в колеса, и не придал значения, но принял решение отдать должность Роману, хотя тот и был не слишком рад. После твоих слов я начал раскапывать ситуацию с Мариной и выяснил, что, чуть раньше, у него была некрасивая история с нашим эндокринологом. Татьяна уволилась внезапно, буквально за две недели до твоего прихода, я никак не мог понять причину. Я ей дорожил. Денис об этом знал, и, видимо, опасался, что я встречусь с Татьяной, и та мне все расскажет, поэтому, я так думаю, приударил за Мариной, чтобы знать мое расписание. Ну и быть максимально полезным. Сколько раз случалось, что он оказывался под рукой на заседаниях с акционерами, на которых его присутствие было необязательным. Я не придавал этому значения. При других обстоятельствах это все было неважно.
- Татьяна промолчала?
- Испугалась. Ты была права — нас побаиваются. Тем не менее, я поговорил и с Мариной, и с Татьяной. Мы с Романом пришли к выводу, что это может быть сексоголизм, он и с женой развелся из-за постоянных измен. Решили попробовать помочь.
- Курс по этике.
- Хороший курс, я его слушал. Но дело не в зависимости. Он просто кусок дерьма.
- Он тебе ужасно завидовал.
- Я тоже ему завидовал.
- Ты?
Тимур смотрит в глаза, и я ощущаю, как сильно пылает лицо, а потом и все тело.
- Из-за меня, что ли? - выдыхаю.
- Я хотел, чтобы ты смотрела так на меня, а не на него. Бесился.
- Тебе надо был сказать мне еще тогда.
- Раньше он никогда не позволял себе ничего подобного. Денис был одним из самых адекватных парней, с которыми я общался. Он не относился к женщинам серьезно, но это не преступление, да и нам было по восемнадцать. Я всего лишь не хотел, чтобы ты, не знаю, стала одной из. Это не для тебя. Ты - особенная. Хотя я и понимал, что после всего, что я делал, ты меня еще больше возненавидишь.
- Я так сильно тебя люблю, Тимур. Я всё время о тебе думаю.
Тону в его глазах. Я не знаю, о чем он думает, но не отворачивается. Даже не моргает. Это завораживает.
- Будь осторожнее с такими словами, Алена, - проговаривает с легкой улыбкой.
- Я первый раз говорю их кому-то. Веришь?
Вместо ответа он тянется и целует меня. Дверь хлопает, но мне совершенно все равно: я сижу у своего полубога на коленях, он крепко обнимает меня, и мой организм выбрасывает столько дофамина и окситоцина, что я, с непривычки, едва не захлёбываюсь счастьем.
Господи.
Господи!
Мы целуемся долго, не меньше минуты, последние секунды из которых под аплодисменты. А когда, наконец, отлипаем друг от друга, я оборачиваюсь и вижу Лизу с Мироном. Они стоят рядом, улюлюкают и демонстративно умиляются.
- Ты за рулем? - спрашивает Мирон.
Тимур качает головой, и это так славно — он действительно приехал напиться.
- Текила, виски, ром?
- Виски.
- Лиз, поможешь с бокалами?
Едва ребята скрываются в баре, я быстро шепчу:
- Мы испортили им праздник. И Лиза, и Мирон нарядились, чтобы произвести впечатление на кого-то особенного. В итоге они пошли за выпивкой для нас.
- Ты действительно ничего не замечаешь?
- Например?
- Чем ты так увлечена последние недели, Алена? - Тимур требовательно прищуривается.
- В смысле? - тяну я. - Новым филиалом!
Дверь снова хлопает, Мирон расставляет на столике бутылки с виски, брютом, ведерко льда, Лиза — стаканы и бокалы.
- Тимур, что ты хотел сказать? - повторяю вопрос, когда бокалы и стаканы наполнены.
Лиза тем временем кутается в кардиган Мирона, устраивается поудобнее у него на коленях.
- Скажите ей уже, - требует Тимур. - Или скажу я.
Лиза с Мироном переглядываются, а потом... целуются. Нежно, как никогда не целуются друзья, лишь горячо влюбленные.
Мои глаза округляются.
Следом, сквозь шок, я медленно напоминаю самой себе, что это мы с Мироном ходили в одних колготках, Лиза-то нет, она росла отдельно. У них нет братских чувств. Долгое время ребят объединяла лишь... я.
- Мамочки! - выдыхаю я. - Так я что, сводница? Поздравляю, ребята!
- Ты не обиделась? - переживает Лиза.