Я же... практически выползаю с работы. Команду набрали сильную, но пока мы не притёрлись друг к другу, я предпочитаю быть на всех операциях лично. Тимур много для меня сделал, я чувствую огромную ответственность.
Что касается Дениса Комиссарова. С того вечера мы больше не виделись. Я лишь знаю, что он приходил к Тимуру с сертификатом о прохождения курса по этике, но в «Эккерт-про» его не приняли. Тем не менее, другие двери перед ним остались открыты, пусть не все, но многие. Он хороший врач, эмпатичный, талантливый, и если сможет обуздать свое либидо и сосредоточиться на работе, то поможет многим. В конце лета его пригласили на работу в Новосибирск, и он переехал.
Время тянется, а я все продолжаю отдыхать на лавочке. Народу много, мой тренажер уже заняли. Медленно выдыхаю — да и пофигу. Поеду домой, лягу пораньше.
Но что же такое, всю неделю чувствую себя разбитой. Беру телефон, делаю селфи и отправляю Тимуру.
Он отвечает спустя несколько секунд. Отправляет практически зеркальное фото — тоже в зале, тоже трудится, но явно интенсивнее. Я улыбаюсь, рассматривая любимое лицо. Влажные от пота волосы кажутся практически черными, а светлые холодные глаза — уставшими. Дневная щетина, складка между бровей. Как обычно суровый, сосредоточенный, тем забавнее он смотрится на селфи, которые послушно отправляет каждый раз в ответ. Поддерживает наш флирт, делает усилие.
Тимур *Огненное сердце*: «Выглядишь уставшей, Ален».
Я: «Да, сейчас домой поеду. Тренировка не удалась. Куплю по дороге сладостей».
Тимур *Огненное сердце*: «Хорошо. А я собираюсь поужинать морепродуктами. Воспользуюсь тем, что ты не сидишь напротив с кислым лицом».
Я: «Я сижу с ним прямо сейчас».
Делаю фото и отправляю. Дурнота усиливается — стоило лишь вспомнить тот злосчастный кальмар с клювом.
Тимур *Огненное сердце* присылает эмоджи-смех.
Тимур *Огненное сердце*: «Ты зеленая или это освещение? Однажды ты привыкнешь к моим вкусам, и они станут нашими».
Я: «Это вряд ли».
Тимур *Огненное сердце*: «Рома же привык, и ты никуда не денешься».
С минуту я борюсь с желанием сдать Романа Михайловича и его протеиновые батончики с потрохами, но решаю, что жизнь долгая, и вряд ли после предательства тот продолжим меня подкармливать на домашних посиделках. Пусть редких, но всегда крайне нервных, и никогда не душевных. Что ни реплика, то с двойным дном. Что ни комплимент, то с мотивом. Неудивительно, что Тимур вырос молчаливым — лучше и правда лишний раз закрыть рот, чем потом раскаиваться. Сложная семья. Они не относятся ко мне плохо, вовсе нет. Принимают, улыбаются. Просто... и серьезно они ко мне тоже не относятся. Не говорят прямо, но это ощущение — очевидной временности — витает в воздухе. И незаметно подрезает крылья.
После таких встреч мы обычно едем в машине молча. Иногда мне страшно, что он отвезет меня домой, сам уедет к себе, и на этом все закончится.
На контрасте с этим мои родители и друзья изо всех сил ждут, когда же Тимур сделает предложение. У вас такая красивая любовь, ну когда уже когда. Что я могу на это ответить?
Давление лишь усиливается. А Тимур уже вторую неделю в разъездах по Уралу, Сибири. Завтра вечером должен вылететь в Питер, и лишь потом, в понедельник, домой.
Следующим утром я чувствую прилив сил, но едва захожу в спортзал после работы, вновь накатывает усталость. Также меня беспокоит задержка, и я начинаю серьезно переживать из-за гормонального сбоя. Записываюсь на прием с УЗИ, но перед этим покупаю в аптеке тест. Как бы там ни было, беременность — первое, что обязан исключить любой врач в такой ситуации. Первое, о чем бы спросила я.
В квартире Тимура стало чуть-чуть уютнее, благодаря большой черной свечке — это шутка! Благодаря кое-каким вещичкам, которые я осмелилась перевезти. Нескольким нашим с Тимуром фотографиям, которые я распечатала и вставила в рамочки, и еще подранному дивану — дело когтей кошки Лизы, которую мы брали на передержку, пока они с Мироном летали в отпуск.
Рано утром я делаю тест и завтракаю в тишине, составляя план дел на пятницу.
«Доброе утро» от Тимур датируется шестью утра, и я отправляю ему утреннее селфи, чтобы не забыл, как я выгляжу. Он в ответ присылает себя с мокрыми волосами — только вышел из душа. Тяжело на расстоянии. Сердце сжимается, как я по нему скучаю.
Читаю утренний отчет дежурной сестры. Машинально киваю показателям цыпляток. Хорошо, прекрасно, в пределах нормы. Мы ожидали подобное. Так.