Высушиваю волосы, наношу лёгкий тон и чуть больше румян, чем обычно, а то уж очень бледная. Перед выходом проверяю тест, вижу на нем яркий жирный плюс, бросаю в сумку и выхожу на лестничную площадку.
Недолго прогреваю машину, которую купил для меня Тимур, и выезжаю из подземной парковки.
Осень в этом году теплая. Конец сентября, а солнце так ласково греет, будто готовит нас не к зиме, а ко второму лету, как будто не согрело за те три месяца так, как следовало бы. Мне приходится надеть солнечные очки, чтобы не слепило.
Еще рано, и мне удается добраться до клиники почти без пробок. Занимаю личное место на парковке и глушу движок. Если кто-то быстро привыкает к роскоши, то я, сидя за рулем «Порше Макана», каждый раз ощущаю себя словно во сне. Мне удобно, тепло, комфортно. Деньги позволяют сосредоточиться на важном, и я очень ценю эту возможность.
Некоторое время молчу. Потом хватаю сумку, нетерпеливо расстегиваю молнию. Сердце начинает так быстро тарабанить, что я едва не задыхаюсь. Руки дрожат, шарю, шарю ими на дне большой сумки, отыскиваю тест и впиваюсь в него глазами.
Такой яркий плюс.
Господи.
Прижимаю ладонь к груди, потом закрываю ей рот. Разглядывая две жирные синие линии, пересекающиеся под прямым углом. Сколько раз я их видела у своих пациенток, сколько раз они присылали мне их в сообщениях, благодаря за помощь.
Господи. Это правда мой??
Я неистово прижимаю тест к груди и зажмуриваюсь. Мир как будто схлопывается вокруг меня, пряча в плотном коконе. Остальное по-прежнему имеет значение, но при этом мгновенно уходит на второй план. Становится не таким четким, расплывается.
Меня одновременно морозит и бросает в жар.
Я прижимаю тест к груди. Губы продолжают дрожат.
С самого детства я слышала разговоры о семейном проклятии. О рисках. И я не знала, смогу ли решиться. Сознательно или бессознательно сторонилась парней. Близость, которая была в моей жизни до Тимура проходила в большом напряжении. И хотя я сознательно шла на нее, никогда не хотела продолжения. Я страстно мечтала жить как все, нуждалась в любви, но и сторонилась ее. Пока, год за годом, постепенно не смирилась с мыслью, что женское счастье — не про меня. Я старалась прикоснуться к нему косвенно, даже думать о прочем было болезненно, но...
Но сейчас страха нет. И слезы, что жгут глаза, от непостижимой, вдруг охватившей эйфории. Его ребенок. Тимура. Страх, который когда-то казались мне серьезной причиной, вдруг перестает иметь смысл. Сомнений нет. Есть только радость. Даже если мне не повезет, и моя наследственность окажется сильнее возможностей современной медицины, я рожу этого малыша. Потому что это его ребенок. Наш с ним.
Сердце так сильно колотится, надо попить воды.
Но вместо того, чтобы отправиться в клинику, я беру еще минуту. Открываю наш с Тимуром чат и листаю его фотографии. Иногда серьезные, иногда забавные или даже смешные. Он для меня лучший, самый классный. Позвонить прямо сейчас?
Мешкаю. Как же тебе сказать, Тим, чтобы не разрушить эту хрупкую стабильность, которой мы добились? Ты не делаешь мне предложение, и мы не обсуждаем общее будущее. Прошло слишком мало времени, как мы вместе. Ты всегда так тщательно предохранялся. Не допускал ошибок. Ни одной осечки.
Ты будешь в шоке, я знаю. Подумаешь, что я специально.
Как же я скажу тебе?
Мы обсуждали эту тему всего однажды, когда я показала ему ту жестокую статью. Рассказала о рисках. «Бесплодие под вопросом» — пишут на каждом моем бланке УЗИ из-за наследственности.
Тимур никак не отреагировал. Пожал плечами, дескать, ладно, будем решать проблемы по мере поступления. Сейчас же все хорошо? Я поняла, что для него это не проблема. В смысле, он никогда и не рассматривал планирование детей со мной.
Что ж.
Что ж, когда у меня родится ребенок, все эти ужасные хейтерские статьи потеряют смысл.
Какой ты у меня молодец, малыш. Я сжимаю тест сильно-сильно. Еще не появился, а уже поломал половину обвинений в мою сторону.
Я отменяю УЗИ, запись на прием. Хочу тишины внутри и вокруг.
Прячу тест во внутренний карман сумки — тот, что застегивается на молнию. И отправляюсь на работу. Включаюсь сразу же, рутина берет в плен, при этом я ощущаю невероятный подъем. Каждый раз, возвращаясь в свой кабинет, ловлю себя на том, что ищу взглядом сумку. Проверить. Убедиться. Рациональность не выдерживает конкуренции с положительным тестом, она перестала быть настолько интересной.
Подъем усиливается. При этом внутри становится тихо. Спокойно. Как будто организм сам включил режим защиты, добившись своего.