Весь второй этаж представляет собой хирургический блок, и я испытываю невообразимый трепет, выходя из лифта.
Как же давно я не была в хирургии! Одолевает любопытство изучить, как здесь все устроено, сравнить с распорядками, к которым привыкла.
Выходящая из стерилизационной ни в чем не повинная медсестра вызывает сильное желание немедленно схватить ее за плечо и заставить тайком провести меня в операционную (в это время они все свободны), но я щипаю себя за руку и лишь здороваюсь.
Робко толкаю дверь ординаторской, и попадаю... в уютную гостиную с огромными окнами и все с тем же прекрасным видом на парк.
Два врача — мужчина и женщина примерно мои ровесники, прерывают беседу и поднимаются с дивана.
- Здравствуйте! Надеюсь, никого не разбудила? - я стараюсь быть приветливой. Очень стараюсь. Но во мне столько тревоги, что голос звучит неестественно визгливо.
- Алена Андреевна, верно? - говорит мужчина. Я протягиваю руку, он пожимает ее и представляется Русланом. - Я здешний уролог. А это Елена, терапевт. Добро пожаловать в коллектив.
- Спасибо за теплый прием. Я страшно переживаю.
- О чем же?
Они ведут себя мило, но я все же замечаю оценивающие взгляды.
- Не знаю, вдруг не впишусь.
- Работы у нас столько, что вписываются все, - отмахивается Елена. - Если взяли, значит, сработаемся. У Тимура Михайловича чутье на хорошие кадры. Самое главное пережить первое собеседования.
Они многозначительно переглядываются. Интересно, что он с ними делал? Явно не морсы обсуждал.
На всякий делаю вид, будто понимаю, о чем речь.
- Можно на ты? - спрашивает Елена, я киваю, и она продолжает: - Здесь все в курсе иска и из-за которого ты переживаешь. Вчера этот вопрос даже поднял Роман Михайлович на собрании инвесторов.
- Вот блин. Я все еще здесь работаю?
Мой тон и самоирония веселит коллег. Руслан отвечает на срочный телефонный звонок, а Елена кладет ладонь мне на плечо и шепчет:
- Если ТээМ что-то решил, переспорить его невозможно. Говорят, он вчера прямо на совещании жестко осадил Романа. При всех.
Холодок скользит по коже.
- Серьезно?
Ее рука теплая, и прикосновение приятно.
- Да, Денис рассказал. ТээМ (видимо, так сокращенно зовут здесь Эккерта) не боится идти против «травли» и всегда поддержит своего врача. Как ты к нему, так и он к тебе.
Я зябко обнимаю себя и опускаю глаза. Не знаю, что сказать.
В этот момент в ординаторскую заходит Рита, приятная блондинка с ресепшена.
- А вот и я! Аленочка Андреевна, кофе готов!
Ставит деревянный поднос с чашкой капучино и маленькой шоколадкой на столик. Одаривает улыбкой. Но едва я присаживаюсь и делаю глоток, который по ощущениям, не заслужила (пока что счет кофе-консультация: два-ноль), дверь ординаторской вновь распахивается.
Перед нами предстает явно раздраженная брюнетка модельной внешности в обтягивающей розовой хирургичке. Полагаю, медсестра.
Она единственная, кто не поздоровалась со мной в фойе. Была очень занята.
- Доброе утро! Руслан Сергеевич, вы не знаете, - громко начинает она. - Кто занял парковочное место Тимура Михайловича?
- Ну точно не я, - усмехается Руслан. - Может, кто-то из пациентов приехал раньше времени?
- На два часа? Там какой-то убитый жизнью Рено «Дастер»! Я таких машин сто лет не видела на улицах.
Упс. Поднимаю руку.
- Это, видимо, я. Простите, не знала, что места на парковке именные.
Она делает вид, что только меня заметила.
- Здравствуйте, консультант Алена Андреевна, верно?
Хмурюсь. Кажется, будто она специально подчеркивает, что я здесь не врач. Продолжает:
- Пожалуйста, поскорее переставьте машину.
Понимаю, что не права, но и тон, в котором ко мне обращается медсестра — не приемлем.
- Конечно, - произношу ровно. - Допью кофе и немедленно переставлю.
Интересно, с чем связано столь напыщенное поведение. Может, она чья-то протеже? Или спит со своим боссом?
Не исключено.
Девушка вздыхает, словно я прошу ее повторить одно и то же в десятый раз:
- Если вы собираетесь приезжать на машине, вам следует подать заявку в отдел кадров, и вам выделят парковочное место. Вы вроде бы еще вчера подписали все правила. Не прочитали, да? - снисходительно улыбается. - Тимур Михайлович вот-вот приедет, а его место занято. Где он должен парковаться? В воздухе?
В этот момент в открытую дверь заходит (видимо, припарковавшийся в воздухе) Тимур Михайлович.
- Арина, спасибо за рвение, я спокойно нашел место, - его голос звучит сухо и резко. Совершенно неясно, чем вызвано неудовольствие, и мы с ней обе на всякий случай вспыхиваем.
Медсестра смотрит на него с ошеломительным обожанием, и меня царапает неприятное чувство, природу которого осознать не получается.