Он поманил меня сладким пряником, но не навесил лишней ответственности. Я чувствовала себя защищенной и спокойно работала. Как раньше.
Шов получился, без ложной скромности, — загляденье.
Мои дорогие цыплятки — раньше всегда были только женщины. Каждая женщина хочет быть не только здоровой, но и красивой. Я привыкла шить так, чтобы спустя год никто бы и не догадался о вмешательстве.
Эккерт принялся взахлеб хвалить меня, а сразу после операции угостил шампанским и крепко обнял!
Шучу, конечно. Попались? Он прищурился и кивнул. А потом нагрузил таким количеством работы, что я вновь вспомнила ординатуру.
***
Следующие дни сливаются в один, я ухожу домой после десяти и прихожу к семи утра. Готовлю отчеты для страховых, обзваниваю пациентов, просматриваю медкарты, присутствую на приемах, сопровождаю Эккерта на обходах, иногда помогаю в перевязочных, снова перечитываю истории болезней. Тестирую разные морсы — не спрашивайте. Он публично объявил, что это моя идея! Я думала, что умру. Так было ужасно.
- Алена. - Спокойный, но внушительный голос главврача, казалось, преследует. Мы больше не остаемся наедине, но ему как будто льстит, что я вынуждена везде таскаюсь хвостиком.
- Алена, - и знак, дескать, идем. Эккерт особо не утруждается вводить в курс дела. Догадайся сама, что мы для тебя придумали.
Алена. Алена. Алена!
Я живу надеждой, что мне вновь дадут иглу.
В пятницу выезжаю раньше обычного — нужно успеть добраться до пробок и созвониться с пациентами до начала рабочего дня. Из дома я бы не успела.
Для февраля погода удивительно тёплая, и это радует. С неба падают крупные хлопья снега, дворники скребут лопатами вдоль бордюров. Я машинально разглядываю серые машины в пробках, низкое, всё ещё тусклое небо.
Впервые в жизни не хочется приближать весну — в конце марта у меня заседание, о котором я все еще отказываюсь думать, застряв на этапе отрицания.
Мы с Эккертом подъезжаем к парковке одновременно. Я сначала удивляюсь столь ранней пташке, но потом вспоминаю - у него же обход перед выходными.
Вспомнив завет Арины, я покорно останавливаю машину и делаю знак, дескать, проезжайте первым.
Его лицо не выражает эмоций, а мерс остается на месте и мигает фарами.
Что бы это значило?
Позади сигналят. Я показываю — проезжайте, босс. Ну же.
Эккерт вновь мигает фарами, на этот раз, клянусь, злобно. Снова сигналят.
Нашел время показывать джентльменские замашки!
Резко жму газ и паркуюсь на его месте — самом ближайшем, и самом удобном. В следующий раз пусть трижды подумает, прежде чем устраивать шоу.
Ему достается место Дениса, которое выделили мне (через отдел кадров, разумеется), пока тот повышает квалификацию в Питере.
Я немного копаюсь, перед тем, как выйти на улицу, и к клинике мы с главным подходим одновременно.
- Здравствуйте.
Сегодня столько снега. Вы кстати рано. Начнем с Петра? Я за него волнуюсь.
- Здравствуйте.
«Я вам нужна? Во сколько начинаем? Я буду готова к семи», — шлю мысленные сигналы.
Его волосы и плечи щедро присыпаны снегом, выражение лица не самое веселое. Администратор Татьяна хмуро отхлебывает кофе, ожидая сменщицу. Я люблю, когда работает Рита, она самая веселая.
- Татьяна, все в порядке? - спрашивает Эккерт после скупых приветствий.
- Без происшествий, Тимур Михайлович. Пациенты спали, Руслан Сергеевич ни разу не спускался.
- Хорошо.
Надеваю бахилы и отправляюсь в раздевалку, Эккерт обычно переодевается в своем кабинете, поэтому сразу шагает к лифту.
Сняв пальто, я пользуюсь уединением, и звоню Марине, которую в день моего собеседования положили в больницу. Минут пять мы обсуждаем ее самочувствие, я одобрительно хмыкаю, рассматривая фото шва.
Именно в этот момент приходит сообщение в корпоративный чат, куда меня добавили против воли.
Проигнорировать его не получается, потому что я как раз вглядываюсь в экран. Окошко всплывает прямо перед глазами:
Татьяна:
«Точно-точно, они вместе приехали. Вот почему он ее взял. Довольный, как кот!»
Так. Что?!
Я быстро открываю тот чат, но сообщение уже удалено. Оно провисело буквально секунду, будто Татьяна спросонья ошиблась чатами.
Разнервничавшись, я крепче сжимаю мобильник.
Это обо мне, что ли? Сразу вспоминается тот нелепый случай, когда нас застукала Арина.
Как неприятно. Но намного больше меня поражает, что Эккерт кому-то мог показаться довольным. Чего только не привидится после ночной смены, я все понимаю, но такое?..