- Ясно.
- Ваши кушетки удобнее, чем кровать у меня дома. Я не знаю, как так вышло.
В его ушах беспроводные наушники, но очевидно, что он слышит каждое мое слово. Потому что смотрит с налетом легкого смятения. И очевидно — понятия не имеет, что на это ответить.
И в этом его сложно упрекнуть.
Да Господи.
- В смысле, спасибо, что думаете о врачах. Я просто хотела сказать, что мне есть с чем сравнить, и пусть это не принципиально важно, но всегда приятно иметь возможность посетить зал или отдохнуть пару часов в тишине и прохладе.
Закройте мне рот.
- Никаких проблем, - кивает он, явно давая понять, что разговор закончен. А потом, когда я намереваюсь уйти, добавляет: - Нужно же как-то удерживать топовый персонал.
Топовый.
- Мы медики, а не менеджеры.
- Медики тоже люди. Я стараюсь не забывать, что у нас есть потребности. По крайней мере во сне и физической активности, - морщится.
Я улыбаюсь, догадавшись, что это ирония. Уголки его губ тоже слегка приподнимаются.
Эккерт встает, и теперь этот большой, мокрый от тренировки человек возвышается надо мной. Я ощущаю странную смесь из напряжения и покоя.
- Время, - бросает он, как бы извинившись, после чего хватается за турник и начинает подтягиваться.
Движения чёткие, выверенные. Я сбиваюсь со счёта на двадцатом подъеме, хотя зачем вообще считаю?! Что за нелепость?
Мне следует заниматься своим делом, вот только взгляд снова и снова возвращается к его плечам, сухим линиям мышц, к напряжённым предплечьям.
Я заставляю себя отвести глаза, потому что вообще не должна на него пялиться.
Моя вина столь очевидна, что когда он заканчивает и поворачивается ко мне с немым укором в глазах, я говорю:
- Хотела спросить, как прошла встреча с инвестором. Фанатиком.
Правдоподобно, нет? Какая я жалкая.
- А. Нормально, - он пьет воду. Запыхался.
- Понятно.
- Ему понравилось сравнение болезни с нашествием орков, и я выслал ему сметы. Которые он тоже одобрил. Еще пара таких встреч, и думаю, контракт у нас в кармане.
- Поздравляю! Отличные новости!
- Спасибо.
Неловкая пауза. На нем еще больше пота.
- Надо же. Никогда не знаешь, что пригодится.
- Точно.
- И я рада была оказаться полезной, хотя планировала проявить себя немного в другом.
Его взгляд становится цепче.
- Например?
Вовремя вспоминаю, что все еще стою в лосинах.
- В хирургии? - скрещиваю руки. - Я, кстати, заходила к Петру, он чувствует себя лучше.
- Хорошие новости. Я болею за этого парня.
- Я тоже. И последнее.
Он приподнимает брови. Я собиралась это сказать, и отступать поздно:
- Я бы хотела извиниться за сегодняшнее опоздание.
- Все в порядке, - отмахивается, - воскресенье же.
- Мы с Лизой и Мироном случайно встретили Дениса, долго вспоминали студенчество. Вот и все. Больше ничего такого не было.
Он ведь не обидится, что его не позвали?
Вдруг попросится в следующий раз с нами?! Эккерт точно не впишется, причем в любую вечеринку, какую я только могу себе вообразить.
- Я понимаю, что у моих сотрудников есть право на личную жизнь.
На последних словах сердце ухает куда-то вниз, настолько это колко.
- Вообще-то у меня нет никакой личной жизни! - выпаливаю я.
Он недоверчиво прищуривается.
- Я хирург. У меня есть работа. И никакой личной жизни мне даром не нужно. Я извинилась за опоздание, но и вы меня больше так не оскорбляйте, пожалуйста.
- Я всегда думал, что нормально иметь личную жизнь, пусть даже молодому хирургу.
Мы переглядываемся и оба выдаем смешки, настолько абсурдно это звучит. Все-таки иногда его шутки понятны.
- Боже упаси, - отмахиваюсь я.
- Согласен.
Я иду к своему тренажеру с улыбкой и, может быть, чуть более легким сердцем, чем в начале тренировки.
Заканчиваю очередной подход, вытираю ладони полотенцем и краем глаза вижу, как Эккерт приближается.
- Я буду здесь еще минут тридцать, - говорит он. - Если нужно, могу подстраховать на весах или подсказать по технике.
Он произносит это довольно буднично, как медицинскую рекомендацию. Но я по-прежнему в облегающих тряпках, а моё воображение уже рисует его руки на моих плечах, пояснице... Его прямой взгляд, пока я напрягаюсь...
Сердце ускоряется.
- Вы всем своим сотрудникам предлагаете такую помощь?
- Я просто сюда давно хожу. Извините, - говорит он.
Возвращается к турнику, оставляя меня с пылающими щеками и странным комом в груди.
Я отворачиваюсь к своему тренажёру.
Господи.
Почему у меня такие странные ощущения. Мы не флиртуем. Ни за что на свете!