***
Иногда в своих мыслях я сравниваю больницу с живым организмом. Пусть в столовой или «гостиной» нередко слышится смех и разного пошиба шутки, работаем мы четко и слаженно.
Каждый отвечает за свою сферу, покрывает важные задачи. Иногда мы заменяем друг друга, помогаем, подсказываем. Никто не отказывается от работы. Любовь к профессии, неспособность без нее жить — стержень, на котором все держится.
Клиентоориентированность — важный принцип работы «Эккерт-про», поэтому я уже пятнадцать минут терпеливо объясняю пациенту по телефону, почему ближайшее окно у Тимура Михайловича лишь в апреле.
И совсем не раздражаюсь по этому поводу. Даже когда он зовет меня «доча» и просит «включить мозг».
Воскресенье, шесть вечера. В клинике относительно пусто.
- Да, я и говорю, что окошко на семнадцатое апреля... Раньше все занято... Все анализы можно сдать у нас... Да, если Тимур Михайлович вас возьмет, то на операцию вы попадаете автоматически... Конечно, звоните. До свидания.
Кладу трубку и вздыхаю.
- Я уже десять минут жду, когда ты договоришь. - К стойке регистрации, за которой я вкалываю весь день, с улыбкой подходит Денис. - Привет.
Облокачивается на гладкую поверхность.
- Привет. Все хотят к ТээМу и желательно на завтра.
- Он сейчас мало работает. Бизнес затягивает Тимура, а мы теряем хорошего хирурга, караул! - забавно морщится он.
- Тебе нужен уролог, Денис? - усмехаюсь я. - Тут есть окошко на семнадцатое...
- Пока нет, - улыбается, заглядывая в глаза. У него они тоже голубые, но совсем не такие, как у Эккерта. - Но кто ж знает, что будет через двадцать лет. Мужское здоровье начинает сыпаться незаметно. - Потом он хмыкает. - Забавно.
- Что именно?
- Ты тоже зовешь его ТээМ.
- Так за глаза же, - пожимаю плечами и тоже улыбаюсь.
Телефон вновь звонит. Сегодня я заменяю администратора, поэтому тут же принимаю вызов:
- Клиника «Эккерт-про», здравствуйте, оператор Алена.
А договорив, вновь смотрю на Дениса. Развод оставил у его глаз много маленьких морщинок, которые ему идут. Развод, с ума сойти!
- Тимур раньше работал больше? - спрашиваю. - Ты говоришь, что бизнес поглощает его.
- Да, намного. Поначалу, когда он только открывал клинику, буквально жил здесь.
- Оперировал больше?
- Пять дней в неделю оперировал.
- Серьезно?
- Ага. Помню, как он боялся уехать в свою первую командировку... впрочем, ты до скольки сегодня?
- До восьми, а что?
- Предлагаю поужинать. Расскажу про времена открытия «Эккерт-про», о первом скандале с соучредителями, о своей жизни. Отвечу на вопросы.
- Любые?
- М-м-м, - прищуривается, - смотря сколько выпить. Ладно, шучу. Постараюсь на любые.
Не верится, что он снова свободен. Интересно, почему у него нет детей?
- Так что, Ален?
Больше всего на свете мне хочется согласиться и поболтать с Денисом обо всем на свете. Но я отчетливо помню, как блеснула чернота в глазах Эккерта, когда Комиссаров упомянул о совместном веселье.
И, наверное, это к лучшему. Ни плечи Тимура, ни его редкие улыбки не должны меня волновать.
Важно то, что наше свидание с Денисом - скорее всего станет достоянием общественности. И если в ее глазах я встречаюсь с Эккертом, не стоит ставить пятно на его репутации.
С огромным сожалением произношу:
- Спасибо, Дэн, не могу. У меня свидание.
- Серьезно? - уголки его губ опускаются.
Скажи я любую другую другую причину — он бы настаивал.
- Мне жаль. В другой раз пообедаем, хорошо?
***
Перед сном, лежа в кровати, я откладываю медицинский журнал и беру в руки телефон. Это порыв.
Зачем-то открываю контакт Эккерта в мессенджере.
У нас короткая переписка. Обычно от него приходил номер кабинета, где мне нужно появиться в течение минуты. В первый день работы он был настолько вежлив, что добавлял номер этажа, но затем, видимо, решил, что пора бы и выучить.
Захожу в его сторис, смотрю несколько фотографий с медконференции.
На одной вижу Александра Игоревича, моего куратора в универе, и немедленно ставлю сердечко! Широчайшей души человек. Увидеть его и лайкнуть — такой же условный рефлекс, как в автомобиле включить поворотник перед поворотом.
Следом понимаю, что мое сердечко увидит только Тимур. И что свои рефлексы стоило бы при нем попридержать.
Я лихорадочно ищу, как убрать это красное сердце с фотографии...
Как вдруг прямо под именем «Эккерт» появляется пишущий карандаш.
О нет.
Это что еще значит? Он пишет мне?
Я зажмуриваюсь так, словно это может помочь отмотать назад время.