Недоуменно моргаю.
Господи, зачем он лезет в то, чего не понимает? Нашему юристу под семьдесят, он плохо видит и, иногда мне кажется, забывает, где работает. Мало кто относится к этому человеку серьезно.
Я бы задала свой вопрос вслух, если бы рядом не стоял сторонний представитель. Как бы там ни было, для чужих — мы одна команда. Особенно при главвраче.
Поэтому объясняю спокойно:
- Борис Сергеевич, я действовала по клиническим показаниям. Убирать кисту, оставляя спаянный и инфильтрированный пузырь, — значит, обречь пациентку на хроническую боль и риск осложнений.
Представитель:
- То есть вы подтверждаете, что экстренных показаний, угрожающих жизни, не было?
Молчу.
Смотрю на заведующую.
На Женю.
На нашего юриста. На главного — боюсь. Само его присутствие показывает, что ситуация крайне серьезна, но я по-прежнему не понимаю, в чем дело. Обычно меня благодарят за помощь, сын Тамара Юрьевны привез целый пакет шоколадок.
Хоть знак какой-то дайте.
- Алена Андреевна, возникла ли на операции угроза жизни Ирме Олеговне Журавлевой? - повторяет сухо.
- Прямой угрозы жизни — нет, не возникло.
- На данный момент это все, что я хотел услышать.
***
Неприятный морозец растекается под кожей. Когда так происходит, согреться никак не получается. Я уже пробовала: плед, свитер, теплый чай - бессильны.
Это новое, незнакомое ощущение, будто мое тело меня же саму не слушается. Наверное, если бы я встретила в лесу медведя или тигра, то испытала бы те же признаки ужаса.
- Алена! Тут тебе не хирургия, давай-ка быстрее, я тоже голоден! - кричит Игорь.
Подскакиваю на месте. Вообще-то он неплохой парень, работает здесь почти семь лет. Игорь не обрадовался, когда руководство кофейни взяли на работу меня, вместо его знакомой, да еще и помогли с удобным графиком. Никто не любит протекцию, если, конечно, продвигают не его самого.
Мать хозяина сети кофеин дружит с моей мамой, а еще я ее оперировала. Мне нужны были деньги, пока длится разбирательство. Вообще-то, я отправила несколько резюме в разные больницы.
Ещё недавно я считала себя асом из госки.
Наверное, иногда нужно упасть на дно, чтобы оттолкнуться и взлететь.
Мне ни разу не ответили.
Возможно, в моем случае это просто конец.
Я выкидываю визитку в урну, отправляюсь за стойку. И улыбаюсь.
- Здравствуйте, хорошего дня! Какой будете кофе?
***
Среда проходит точно также, как до этого тянулись понедельник и вторник. Дежавю, отчаяние, ежевечерний вой в подушку, смирение и будильник на шесть утра.
Игорь просит поспешить, но едва я выхожу в зал, тут же разворачиваюсь и несусь в подсобку. Да боже, ну как такое возможно?
Меня прокляли? Кому я умудрилась перейти дорогу? Почему что ни день, то новый круг позора!
- Игорь, я тебя умоляю, ты бы не мог поработать еще чуть-чуть, - показываю пальцами сколько - у меня выходит навскидку сантиметра полтора. - Я знаю, что у тебя обеденное время, и что ты тоже живой человек.
Игорь как раз разворачивает бутерброд.
- Я тебе отдам свой куриный суп.
Он скептически прищуривается.
- Тот самый?
- Да. И куплю кекс.
- Подозрительная щедрость. Что случилось? Ты туда плюнула?
Звон колокольчика торопит выйти в зал.
- Да нет же. Там один мой знакомый, - тычу пальцем на дверь. - И я меньше всего на свете хочу с ним встречаться. Ну пожалуйста!
- Твой бывший, что ли? Он не будет устраивать сцен?
- Он не бывший. И сцены точно не его профиль.
Игорь закатывает глаза, просит разогреть ему мой суп и выходит в зал.
Тимур Эккерт пьет капучино пятнадцать мучительных минут, я слежу по камерам.
Он сидит за стойкой и, судя по всему, никуда не торопится.
За это время суп успевает остыть, а терпение Игоря - лопнуть. Когда бариста возвращается в подсобку, у меня просто нет выбора. Действительно, нет. Как бы сильно я ни боялась сталкиваться со прошлым, я не могу бросить бизнес человека, который нанял меня.
Красный кружевной передник и большой, такой же красный бант в волосах. Я бросаю предсмертный взгляд в зеркало и вздыхаю — стоит поискать работу с менее игривой формой.
Глава 6
Я игнорирую Тимура Эккерта так усердно, как только возможно.
- Здравствуйте, хорошего дня! Какой будете кофе? - обращаюсь к гостям.
В следующие десять минут я варю два капучино и три латте. Причем, умудряюсь делать это так, чтобы не смотреть на Эккерта. Уж поверьте, это непросто, учитывая, что кофейня небольшая, и он сидит вот прямо за баром.
Никуда не уходит. Полагаю, он или слишком занят, чтобы обратить внимание на баристу в коротком переднике, или пребывает в глубоком шоке.