Мама говорила, что старших мальчиков нужно называть «старшими братьями», поэтому я послушно поприветствовала гостя:
– Старший брат.
Неожиданно для меня мальчик презрительно цокнул языком:
– Ну почему именно сейчас?! Небесный страж Ли все-таки сволочь!
Я растерянно таращилась на него, а он хмуро глядел на меня, явно пребывая в замешательстве.
– Молодой господин, – вдруг послышался хриплый голос.
Мальчик недовольно скривился, закрыл крышку, и его шаги затихли вдали. Я осталась сидеть на корточках в чане для воды, обхватив колени руками. Мама сказала, что хочет поиграть со мной в прятки и что, пока не отыщет меня, высовываться нельзя. Только это слишком странно… Если мама сама посадила меня в чан, почему до сих пор не нашла? Неужели взрослые тайком едят что-то вкусное, а мне не говорят?
Я поднатужилась, подняла крышку и с трудом выбралась из чана.
– Мама! – позвала я.
Во дворе не было ни души, только земля покраснела от крови, словно повар зарезал несколько кур.
– Приготовили курицу, а меня не позвали, – недовольно буркнула я.
Я обыскала кухню и спальню родителей, но никого не нашла. Когда добежала до главного зала, то увидела людей в черных одеждах. Они преклонили колени перед тем самым мальчиком, который гордо стоял, заложив руки за спину.
– Старший брат, ты не видел мою маму? – радостно крикнула я.
Незнакомцы в черном обернулись на звук. Один из них поднялся на ноги и пошел в мою сторону, держа в руке окровавленный меч.
– Вы пришли в гости? – спросила я, хлопая глазами. – Это вы помогли повару резать кур? А где повар?
Человек в черном холодно ответил:
– Ты его скоро увидишь.
Он замахнулся мечом, и липкая кровь капнула мне на лицо. Я таращилась на незнакомца, продолжая хлопать ресницами.
– Эй, опусти меч, – приказал мальчик.
Мужчина в черном замешкался, и мальчик продолжил:
– Она пойдет с нами.
Его спутники зароптали:
– Но, молодой господин, она…
– Я сказал взять ее с собой. – Мальчик прошел мимо приспешника в черном и остановился передо мной.
Некоторое время он пристально смотрел на меня, потом вдруг приблизил лицо к моему и прошептал:
– Сперва я хотел оставить тебя на произвол судьбы, но ты сама угодила мне в руки. Раз уж так вышло, я не упущу шанса этим воспользоваться.
Он ущипнул меня за щеку.
– Скажи, Сяо Сянцзы, как мне с тобой обойтись: жестко, еще жестче или же жесточайшим образом? – Мальчик рассмеялся. – Как бы то ни было, мысли о будущем доставляют мне неописуемую радость!
– Меня зовут не Сяо Сянцзы, а Ян Сяосян, – ответила я, продолжая хлопать глазами. – Старший брат, щеке больно.
Мальчик разжал пальцы и уставился на меня с довольной улыбкой, напоминая нашего повара, который взял разделочный нож и разглядывает жирного поросенка.
– Отныне тебя зовут Сяо Сянцзы. Будешь моей… хм, ученицей.
– Нет, – отказалась я. – Мама готовила курицу, а меня еще не накормила. Поэтому я никуда не пойду.
– Твоя мама отнесла курицу ко мне домой. Так что пойдем вместе с нами.
Я подумала и уточнила:
– Папа с поваром тоже там?
– Да. Все собрались у меня дома.
Я протянула ему руку:
– Тогда отведи меня, старший брат.
Мальчик застыл в нерешительности, но все же осторожно взял меня за руку. Два раза откашлявшись, он сказал:
– Называй меня наставником. Я ведь старше тебя. Ты обязана меня уважать.
– Хорошо, старший брат.
– Наставником называй.
– Поняла, старший брат.
Мальчик больно щелкнул меня пальцами по лбу. Я потерла лоб и обиженно скривила губы:
– Наставник…
Мальчик удовлетворенно кивнул, явно пребывая в хорошем настроении.
С тех пор я больше не видела своих родителей. Наставник сказал, что они поручили ему заботиться обо мне и теперь я должна слушаться только его. Я почесала в затылке, не совсем понимая скрытый смысл его слов, но мальчик не походил на злодея, поэтому я не спорила.
Когда мы пришли в дом наставника, я узнала, что его зовут Чу Кун, ему восемь лет и он – глава секты Священного Холода. Мальчиком все восхищались, называя гением и чудо-ребенком. Только сам наставник, казалось, совсем не обращал внимания на лестные слова. Он был всего на три года старше меня, но держался как взрослый.
Наставник любил мною командовать: то чай велит подать, то одежду принести, то постель застелить. Даже в холодные зимние ночи он заставлял меня махать веером у изголовья его кровати. Сначала я воспринимала его поведение как должное, ведь он хорошо меня кормил – ни одна трапеза не обходилась без мяса. Но со временем я почуяла неладное. Подслушав досужую болтовню учеников, я сообразила, в чем дело.