Взмолился парень:
— Будет уже, добрая моя госпожа! Помилуй наши сиротские головы!
— Пляши, холоп! Коли хочется мне, пашешь, коли хочется мне, пляшешь. Ты холоп мой, ты слуга мой!
И бедный парень плясал и плясал, пока они с невестой не упали без сил. А девушка, рухнув на землю, протянула руки к небесам и прокляла жестокосердную госпожу:
— Бог тебя покарает, коварная душа! Танцуй же ты вечно, пусть у тебя будет столько горя, чтобы сердце твое разорвалось!
Умер парень, умерла и девушка. Но настигло проклятие прекрасную госпожу. В тот же миг повредилась она в уме, и начался ее страшный танец. И до тех пор она танцевала, пока не упала и дух не испустила.
И даже сейчас некоторым людям на руинах замка в Четнеке слышится музыка, и чудится, будто прекрасная госпожа неистово танцует на развалинах…
ЖИЛ однажды бедняк. Как-то раз забросил он на плечо котомку, а в котомку кусок хлеба, немного сала с паприкой да баклажку с вином и пошел на виноградник. А как пришел на виноградник, достал из кармана жилетки ножичек с медной рукояткой, вынул хлеб и сало и принялся уплетать так, что за ушами трещало. После баклажку достал, единым духом до капли выпил. Опустела котомка, опустела и баклажка, можно спокойно домой идти.
А когда шел не спеша домой, увидел, что лежит на обочине дороги кучка дохлых мышей. Остановился, подумал, погадал, что за несчастье могло с мышами случиться, чтобы так рядом друг с другом померли. Да что напрасно думать, все равно не воскресишь, пошел дальше. Прошел пару шагов, передумал: “Ну-ка, — сказал сам себе, — подниму-ка пару мышек, положу в котомку, будет коту радость”.
Вернулся обратно, поднял три мышки, положил в котомку и понес домой. А как пришел домой, совсем забыл про мышей. Положил котомку и сел вечерять.
А тут как раз кот стал об ноги тереться, начал мурлыкать, ластиться.
Ох, — сказал бедняк своей дочке, — только сейчас мне на ум пришло, что принес я коту трех дохлых мышей. Ступай, дочка, достань их из котомки.
Побежала девушка, открыла котомку. Ну, Господь мой творец! Нет там мышек, вместо трех мышей три серебряных талера белым светом сверкают. Прибежала к отцу и говорит радостно:
— Взгляните-ка, господин мой батюшка, вместо мышек я талеры в котомке нашла.
— Ух ты, и правда, талеры, — сказал бедняк.
Ой, боже мой, как же он обрадовался. Подумал, вдруг и остальные мышки в серебряные талеры превратились. Побежал на поле, прямиком туда, где дохлых мышей нашел. Но зря, конечно, бежал, потому как от мышей уже ни слуху ни духу не осталось.
А не исчезли бы мышки, продолжилась бы моя сказка дальше.
В провинции Фэгэраш, на границе Вайды и Риче, есть один камень, похожий на девушку. Румыны зовут его Пьятра бабулуж, а венгры называют его Баба кэве — Камень-девицей.
Расскажу я вам историю об этом камне. Давным-давно, когда на земле еще жили феи, недалеко от города Брашова в горах Кирайкэ, что значит Королевская скала, в ослепительно красивом замке жила одна фея. А напротив замка Кирайкэ жил в замке Фекетехалом, что по-нашему Черный холм, единственный сын Черной королевы.
Статный и красивый юноша был этот Черный королевич, любую королевну мог бы заполучить, хоть по две на каждый палец, но ни одна из них не была ему по нраву. Увидел фею и с той минуты не знал больше покоя.
Сказал он своей матушке:
— Никто на свете не нужен мне, матушка, лишь одна эта фея.
— Хорошо, — сказала Черная королева, — пусть будет, как сердце твое желает.
Сел королевич на своего белоснежного скакуна и поскакал к замку Кирайкэ. Фея как раз гуляла во дворе своего замка, и, когда королевич сошел с коня, она надменно отвернула голову, даже не поздоровалась с ним.
— Не отворачивайся от меня, красавица, — поклонился ей королевич, — я пришел за тобой. Пойдем со мной, будь моей! Громко рассмеялась фея:
— Ах ты, ничтожный червяк! Знаешь ли ты, что я фея? Не ровня мне сын человеческий.
С тем и оставила королевича, поднялась в свои чертоги и больше уж не показывалась.
Воротился королевич в сильной печали, бросился со слезами на грудь матери.
— Матушка! Милая матушка! Не любит меня фея, умру я от великой тоски.
И с того дня ничем нельзя было утешить королевича, таял он, как горящая свеча. Искусна была в чарах Черная королева. День и ночь варила она зелья из целебных трав, но напрасно, никакое лекарство не могло помочь королевичу. Медленно увядал он, как сорванный цветок.
Умер бедный королевич, и похоронили его с большой пышностью.