Микела направилась к креслу и повернулась к Сюзан обнаженной спиной с г-образной красной линией, оставленной на кремовой коже манжетой мужской сорочки. Ошибиться было невозможно. Джо Бромфель также заметил эту красную линию, не мог не заметить. Сюзан уставилась в свою кофейную чашку и горячо пожелала, чтобы Джо Бромфель не обратил внимания на этот отпечаток манжеты, а затем спросила себя, почему желает этого так горячо.
— Кофе налить, Микела? — спросила Кристабель, и что-то в ее голосе вдруг показалось Сюзан невыносимым. Она поднялась с места и едва слышно сказала:
— Кристабель, дорогая, с твоего позволения… Мне надо кое-что записать…
— Разумеется, — заколебалась Кристабель. — Но погоди… я провожу тебя.
— Не позволяй нам тебя удерживать, Кристабель, — лениво проговорила Микела.
Кристабель повернулась к Трайону Уэллсу и умело предотвратила его попытку сопровождать себя и Сюзан.
— Я скоро, Трайон, — сказала она. — Вернусь, и поговорим.
В памяти Сюзан запечатлелась такая картина: длинная комната, там и сям на полу под лампами пятна яркого света, одна из ламп прямо над креслом, в котором она только что сидела, вокруг этих светлых пятен лужицы теней. Желтый атлас платья Микелы, рыжая голова и узкие черные плечи Рэнди. Джо, грузная безмолвная фигура, задумчиво следит за этой парой. Трайон Уэллс в сером, подтянутый, любезный. И Кристабель, рыжие лоснящиеся волосы, высоко поднятая голова на изящной шее, она идет легкой походкой, окруженная складками шифона приглушенно-муарового цвета, посередине комнаты останавливается, берет у Трайона сигарету, наклоняется к поднесенной им зажигалке, и аметист у нее на пальце сверкает в свете пламени.
Сюзан и Кристабель пересекают вымощенную плиткой пустую веранду и поворачивают в сторону террасы.
Их туфельки беззвучно ступают по бархатной траве. Над прудом с лилиями в ночном воздухе висит тяжелый цветочный аромат.
— Слышала самца лягушки-быка нынче ночью? — спросила Кристабель. — Похоже, он теперь постоянно живет у нас в пруду. Прямо не знаю, что с ним делать. Рэнди грозится его застрелить, но мне его жаль. Он, конечно, мешает спать, ревет половину ночи. Но, в конце концов, даже лягушки-быки имеют право на жизнь.
— Кристабель, — сказала Сюзан, стараясь не показаться невежливой. — Мне надо идти. У меня… работа.
Кристабель остановилась лицом к Сюзан. Они как раз оказались у начала тропинки, которая, извиваясь между живыми изгородями, вела к домику.
— Не надо оправдываться, Сюзан, милая, — ласково сказала Кристабель. — Ты это из-за Бромфелей?
Сюзан хотела ответить, но ей помешал жуткий звук, похожий на вой. Он возник и набирал силу над освещенными луною холмами. Сюзан лишь ахнула, а Кристабель быстро проговорила, хоть и не без запинки:
— Это всего лишь собаки. Воют на луну.
— Не сказать чтобы жизнеутверждающе, — сказала Сюзан. — Как будто подчеркивают… — Она умолкла, едва не сказав, что вой подчеркивает уединенность дома.
Кристабель свернула на тропинку, ведшую к домику. Здесь было темнее, и огонек сигареты слабо освещал ее лицо красным.
— Если Микела еще раз затолкает бычок в бутон, я ее убью, — спокойно сказала Кристабель.
— Что?
— Я сказала: убью ее, — повторила Кристабель. — Нет, разумеется, не убью. Но она… ох, Сюзан, ты же видишь, что происходит. Ты не могла не заметить. Она много лет назад выбрала себе Джо, а теперь наметила Рэнди.
Сюзан, которая в темноте не могла видеть лицо своей собеседницы и была рада этому, сказала что-то насчет безрассудной страсти и молодости Рэнди.
— Ему двадцать один, — возразила Кристабель. — Мы с Джо в этом возрасте должны были пожениться. Вот почему Микела тогда оказалась здесь — в качестве гостьи на свадьбе и прочих вечеринках. — Они прошли несколько шагов в молчании. — А накануне свадьбы уехала вместе с Джо, — добавила Кристабель.
— Он с тех пор изменился? — спросила Сюзан.
— Если имеешь в виду наружность, — ответила Кристабель, — то не знаю. Возможно. Душа, должно быть, изменилась. Но я и не хочу знать.
— Разве нельзя отправить их отсюда?
— Рэнди поедет за ними.
— Трайон Уэллс не сможет помочь? — без особой надежды спросила Сюзан. — Впрочем, я не знаю. Может быть, поговорить с Рэнди?
Кристабель покачала головой.
— Рэнди и слушать не станет. Дух противоречия делает его упрямым. Кроме того, он не любит Трайона — успел занять у него слишком много.