У двери она резко остановилась. Микела стояла, читая, у письменного стола. Увидела Сюзан и заморгала своими невыразительными темными глазами.
— Ой, — сказала Микела, — рассказ пишешь?
— Нет, — сказала Сюзан. — Это не рассказ. Вот спирт.
Под прямым взглядом Сюзан Микела, не выпуская склянки со спиртом, раскатала, подтянула и пристегнула чулки, после чего довольно поспешно ушла. Ее красные браслеты позвякивали, пурпурные ногти выглядели так, будто она окунула их в кровь.
— Больше всего меня бы устроило, — хладнокровно подумала Сюзан, — если бы из тех немногих, кто мог убить Джо Бромфеля, убийцей оказалась именно Микела.
И тут Сюзан стало дразнить странное воспоминание. Даже не столько воспоминание, сколько воспоминание о воспоминании. Оно, дразня, плавало на периферии сознания — что-то такое, что она когда-то знала и теперь не могла вспомнить. Это было мучительно. То, что она хотела вспомнить, все время ускользало, и это могло свести с ума.
Наконец Сюзан сознательно прогнала это воспоминание и вернулась к работе. Кристабель и аметист. Кристабель и глициния. Кристабель.
Было уже почти темно, когда под продолжавшимся слабым дождем Сюзан направилась к большому дому.
У живой изгороди из кустов лавра она встретила Трайона Уэллса.
— О, привет, — сказал он. — Где вы были?
— В домике, — сказала Сюзан. — Я все равно ничем не могла быть полезной. Как Кристабель?
— По словам Лиз, она все спит — и слава богу. Боже, ну и денек выдался! Вам бы лучше не ходить одной в такое время. Я провожу вас до домика.
— Шериф и его люди уехали?
— На время. Но вернутся, так я думаю.
— Узнали что-нибудь новое — об убийце?
— Не знаю. Они ведь не могут разглашать. Но не слышал, чтобы тут что-нибудь раскопали. Меня попросили не уезжать, — он быстро несколько раз затянулся сигаретой и проговорил с раздражением: — Ну, попал я в историю. У меня сделка, время дорого. Я брокер, сегодня вечером надо быть в Нью-Йорке… — Он вдруг замолчал. В это время из мрака выплыл Рэнди, бледное худощавое лицо, поблескивающий мокрый макинтош. — А, Рэнди! Проводим мисс Сюзан до крыльца?
— Неужели Сюзан боится знаменитого бродяги? — спросил Рэнди и неприятно засмеялся.
“Выпил, — не без тревоги подумала Сюзан. Трезвый Рэнди был непредсказуем, но пьяный мог быть опасен. — Нельзя ли что-нибудь с ним сделать? Нет, пусть уж лучше Трайон Уэллс разбирается”.
— Этот бродяга, — громко говорил Рэнди. — Вы его не бойтесь. Джо ведь не бродягой каким-нибудь застрелен. И все это знают. Вы в полной безопасности, Сюзан, если только у вас нет улик. Есть у вас какие-нибудь улики, Сюзан?
Рэнди взял Сюзан под локоть и нетерпеливо подтолкнул.
— Она тихоня, Трайон, — продолжал он, — все видит, но ничего не говорит. Держу пари, у нее хватит улик, чтобы нас всех отправить на виселицу. Улики, вот что нам нужно. Улики.
— Ты пьян, Рэнди, — твердо сказала Сюзан, стряхнула с локтя его руку, посмотрела в его худощавое лицо, казавшееся в сумерках таким белым и осунувшимся, и вдруг ей стало жаль его. — Пойди прогуляйся, — сказала она уже более дружелюбно. — Все будет хорошо.
— Как было, так уже никогда не будет, — не унимался Рэнди. — Никогда не будет, и знаете почему, Сюзан?
“Сильно пьян, — подумала она. — Гораздо сильнее, чем показалось сначала”.
— Потому что это Микела его застрелила, — не унимался Рэнди, — да, сэр.
— Заткнись, Рэнди.
— Не доставай меня, Трайон. Я знаю, что говорю. А от Ми-келы, — с пьяной откровенностью признался он, — меня тошнит.
— Идем, Рэнди, — на этот раз Трайон Уэллс взял Рэнди под руку. — Я позабочусь о нем, мисс Сюзан.
В обезлюдевшем доме было холодно. Кристабель все еще спала, Микелы не было видно, и Сюзан в конце концов велела Марсу принести поднос с ужином в домик. Тихо, как дух умершего, стремящийся к месту своей прежней жизни, в дождливой темноте она вернулась туда же.
Но если Сюзан и походила на духа, то на духа испуганного.
Она никого не встретила ни на террасе, ни на темной тропинке, хотя все время ощущала рядом чье-то присутствие. Неужели так всегда кажется после убийства, что кто-то маячит вверху, плещет черными крылами и выжидает момента, чтобы спикировать на очередную жертву?
— Чепуха, — вслух произнесла Сюзан. — Чепуха, — повторила она и вдруг со всех ног пустилась бежать и бежала до самого крыльца.
Однако коротать вечер в одиночестве ей не пришлось, ибо на крыльце, терпеливо ожидая ее, уже сидела Микела.