— Нет. У меня не было возможности поговорить с нею. Джим, кто это сделал?
Он невесело улыбнулся.
— Меня спрашиваешь! Установлено три важных факта: во-первых, слуги ни при чем; во-вторых, в доме не было никого, кроме Джессики, Дэвида и Каролины…
— И меня, — перебила Сюзан, слегка вздрогнув. — И Мари.
— Да, тебя и Мари, — невозмутимо согласился Джим. — В-третьих, не могут найти пистолет. У вас с Джессикой алиби есть, вы были вместе. Остаются Дэвид и Каролина. Итак, кто же из них? И почему?
— Не знаю, — ответила Сюзан. — Но, Джим, мне страшно.
— Страшно! В доме, где полно полиции? Что это вдруг?
— Не знаю, — сказала Сюзан. — Не могу объяснить. Просто как будто чувствую неясную угрозу. Угрожает что-то здесь, в доме. Что-то вроде Мари, только она уж мертва, а угроза жива. Жива, и это ужасно. — Сюзан сознавала, что говорит несвязно и что Джим с беспокойством на нее поглядывает. Вдруг дверь позади нее отворилась. У Сюзан сердце ушло в пятки.
— Лейтенант просит вас обоих зайти к нему, — сказал вошедший полицейский.
Пока шли по коридору, часы пробили один раз, и звон еще долго отдавался в доме. Прошло, значит, более восьми часов с тех пор, как Сюзан вошла в широкую парадную дверь и была встречена Джессикой.
Теперь повсюду горел свет и суетились полицейские. Старомодные раздвижные двери между коридором и гостиной были закрыты, приглушая доносившиеся из-за них голоса.
— Вот сюда, — сказал полицейский и отодвинул одну из створок.
Когда они вошли, в обставленной массивной мебелью комнате стояла полная тишина. Свет люстры, казавшийся ужасно ярким, делал заметными потертости на выцветших оконных шторах из коричневого бархата и на старинном турецком половичке, а также искаженное отражение в зеркале на камине, сгущал всякую тень на лице Джессики, позволял рассмотреть мелкие морщинки вокруг рта Каролины и ее испуганные глаза, а также алые пятна на щеках Дэвида. Лейтенант Мори утратил свой юношески-свежий вид и выглядел усталым, седым и сорокалетним — столько ему и было. Другой детектив в гражданском полулежал в плюшевом кресле.
Створка двери закрылась, но все продолжали молчать, только Джессика повернулась, чтобы посмотреть на вошедших. Сюзан показалось, что все в этом доме стало другим, кроме Джессики. Все такая же холодная, отстраненная и властная, она встретилась взглядом с Сюзан. Что же в таком случае изменилось в Джессике?
Сюзан посмотрела на худую согбенную фигуру Каролины, трагически съежившуюся на краешке кресла. Пряди светлых волос неопрятно висели по сторонам лица, губы дрожали.
Ну конечно же! Это не перемены. Просто черты и Джессики, и Каролины проявлялись полнее, сделались более резкими. Тени сгустились, линии стали чернее.
Лейтенант Морн повернулся к Каролине и сказал:
— Это та женщина, о которой вы говорите, мисс Каролина?
Каролина, помаргивая и стараясь не встречаться глазами с Джессикой, перевела взгляд на Сюзан и, как загипнотизированная, снова на лейтенанта Морна.
— Да, это она.
Дэвид резко отвернулся от окна, прошел через комнату и стал над Каролиной.
— Послушай, тетя Каролина, — сказал он, — ты ведь понимаешь, что все, сказанное тобой мисс Дейр, станет известно полиции. Что сказать ей, что полиции — одно и то же, ты ведь это понимаешь, не так ли?
— О да, Дэвид. Так он и сказал.
Лейтенант Морн, по-видимому испытывая некоторую неловкость, прочистил горло.
— Она понимает, Рей, — сказал он. — Не знаю, отчего бы ей не сказать мне. Но не говорит. Твердит, что хочет рассказать все мисс Дейр.
— Каролина — просто дура, — сказала Джессика, будто преодолевая оцепенение, повернулась, чтобы взглянуть на кузину, но та не пожелала смотреть ей в глаза. — Вот увидите, ей будет нечего сказать.
Глаза Каролины забегали: она посмотрела сначала в пол, потом на шторы, на Дэвида, и затем ее трепещущие руки потянулись к дрожащим губам.
— Я бы, пожалуй, поговорила с Сюзан, — сказала она.
— Каролина, — заговорила Джессика, — глупо себя ведешь, и уже несколько дней. Пригласила в дом эту… эту Сюзан Дейр. Лгала мне о ней, будто бы это дочь твоей школьной подруги. А я могла бы и знать, что нет у тебя близких подруг! — Она мрачно взглянула на Сюзан и снова обратилась к Каролине. — А теперь говоришь полиции, что боялась и что позвонила совершенно незнакомому человеку…
— Джим Бёрн, — пролепетала Каролина. — Наши отцы…
— Это ничего не значит, — хрипло сказала Джессика. — И не перебивай, когда я говорю. И потом эта женщина является к нам в дом. Зачем? Отвечай мне, Каролина? Зачем?