Анни слушала монолог разгорячившейся Лидии очень внимательно.
— Как же быть? — спросила она.
— Это все время, — Лидия приняла несказанно хладнокровный и даже немного снисходительный вид, как будто мы безнадежно проигрывали ей в загадки. — Пока ты маленький, можно просто от него уйти на своих двоих, пара шагов — и отпустило, а потом приходится бегать. А потом ты взрослый и у тебя есть деньги на всякие там билеты, и ты начинаешь с пригородных автобусов, а заканчиваешь самолетами. Некоторые даже — ракетами. Да только все равно ничего из этого не выходит. У меня-то точно. А вот вы совсем другие. Вам почему-то не страшно. Никому на свете не страшно так, как мне.
— Это потому, что никто на свете не выпил столько, сколько ты сегодня вечером, — вмешался Ланцелот. — Ты выпивоха та еще, вот у тебя крыша и едет от самонадеянности. Прекрати лучше мельтешить, сядь на место и спой еще какую-нибудь за-нудень, тебе и полегчает.
— Какой-то у нас не особенно веселый получается вечер, — вдруг заметил Профессор. — Вы бы еще спиритический сеанс устроили.
— У меня был знакомый, — говорит Анни.
— Черт знает что, еще одна идиотская история! — вскричал Ланцелот; в эту минуту свет попал ему в глаза, и я впервые заметил, что они у него голубые. — Да на вас на всех без слез взглянуть нельзя! Такие хлюпики, а туда же — лезете веселиться…
— Да погоди ты, это смешная история, — перебила его Анни, легонько махнув на него своей маленькой рукой. — Так вот, у меня был знакомый, который однажды захотел построить дом. Сначала он, как водится, решил сделать чертеж и достал для этого свою старую тетрадку по математике. Ну, чтобы в клеточку была бумага. И чертил он свои этажи, чертил, как поля для морского боя, и из-за этого так увлекся, что случайно сделал две стороны дома на одну клеточку короче, чем собирался, а сам не заметил. Молодой был. Так и думал, что там по клеточкам все как он задумывал, и пересчитывать даже не стал. Так и строил. А когда построил и стал мебель расставлять, оказалось, что вся она у него не лезет, — ни письменный стол, ни книжный шкаф. Сами понимаете, волей-неволей откажешься от того, что менее необходимо, а что нужнее, книжный шкаф или холодильник? Одним словом, вся жизнь у него вместе с домом пошла наперекосяк из-за одной несчастной лишней тетрадной клетки, и он очень любил про это говорить, берег эту клетку, думал, история забавная — ведь не со всяким такое бывает.
— А что, всякий что ли такой лопух? — пробурчал Ланцелот. — И вправду, хоть история забавная вышла.
— Не вижу ничего забавного, — возразил Профессор, почему-то обиженным голосом.
Пес держал голову на коленях у Профессора, а тот гладил его по широкому рыжему лбу. У них обоих были одинаково грустные глаза, и я подумал о том, что вечер, пожалуй, и вправду не удается и что виновата в этом пьяная Лидия. Я посмотрел на нее повнимательнее и понял, что она много еще чего намерена нам сегодня высказать. Что-то на нее такое нашло, что мне было почти противно слушать ее голос. Вот она закурила и уселась прямо напротив меня.
— Все хотела спросить, почему ты построил дом именно здесь, — неожиданно сказала она.