И правда
В прежнее время весной в ангела я превращалась.
Белое платье, венок, два крыла за спиной —
так меня наряжала мама и мне говорила:
“Пой, мой маленький ангел, громко и вместе
со всеми!”
И я летела навстречу
Празднику, веря в чудо.
Лакомство на потом
В моем городке воскресенье — это день апельсинов,
которые ножиком чистят, сидя в тени деревьев,
и сладкую мякоть едят, улыбаясь мальчишкам,
когда они проезжают мимо на велосипедах.
Однажды прогресс со всей своей
техно-нелогичностью
и сюда доберется, изменятся все привычки.
Но в той стране, где живут мои чувства и память,
аромат апельсинов
останется верным знаком того,
что пришло воскресенье.
Платье
В шкафу своей спальни прячу от времени и от моли
черное платье из шелка, украшенное рисунком:
цветами пунцовых лилий
на тонких и длинных стеблях.
Лишь в самые важные дни я его надевала —
мое любимое платье.
Оно хранит мои сны и легкость моей походки,
и стоит к нему прикоснуться, как в памяти все
оживает:
кино, вечерний сеанс, и ты меня за руку держишь.
Меня защищает платье от времени и от моли.
Муж и жена
Есть жены, что говорят:
“Пусть муж сколько хочет рыбачит,
главное, чтобы потом рыбу чистил он сам”.
Мне же не трудно и ночью встать, чтобы вместе
с мужем
рыбу почистить, порезать и пересыпать солью.
Мы только вдвоем на кухне, и иногда случайно
встречаются наши руки, и муж говорит:
“Вот с этой рыбой пришлось повозиться,
А у этой, — взгляни-ка, — вся чешуя сверкает…”
Посмотрим в глаза друг другу, и тишина превратится
в глубокую, чистую реку, как в день нашей первой
встречи.
А позже, управившись с рыбой,
вместе мы спать ложимся.
И наши сны серебрятся,
мы снова — жених и невеста.
Знамение небесное
Над холмами встает оранжевая заря —
Как будто Святая Дева обнимает весь мир,
И розы в небесных садах — все до одной — цветут.
Навеяно Японией
Бабочка на цветке,
Что ты такое:
Бог или ноль?
О спряженный свет
Луна, одинокий анклав, оторванный от Земли,
Прежде я никогда не признавала вещей,
Казалось, я выше них,
Но, Слову Божьему вняв, приветствую в этот час
Твой отраженный свет — романтика тут ни при чем.
Перевод с арабского и вступление Сарали Гинцбург
Ахмед Бузфур — известный марокканский писатель, чьи произведения переведены на несколько европейских языков, признанный в стране мастер короткого рассказа, чурающийся, однако, высоких официальных наград. Так, в 2002 году Ахмеду Бузфуру присудили национальную литературную премию Королевства Марокко, но писатель отказался принять ее и объяснил свой отказ тем, что не может принять награду от правительства, которое делает все для того, чтобы подточить основы многовековой культуры своей страны.
Будущий писатель родился на северо-востоке королевства в городе Таза. Литературные вкусы его складывались под воздействием довольно необычных, в нашем западном контексте, влияний. Так, в детстве Ахмед Бузфур посещал кораническую школу, где и приобрел первые навыки чтения и письма. Период обучения чтению Корана совпал с детским увлечением народными сказками и песнями, любовь к которым Бузфур пронес через всю жизнь. В 60-е годы Бузфур переезжает в Фес, поступает в Аль-Карауин — старейший в мире университет (основан в 859 году) и начинает изучать классический арабский язык и богословские науки. Затем следует увлечение политикой, в результате чего молодой человек оказывается приговорен к трем месяцам тюремного заключения. Отсидев положенные месяцы, Бузфур перебирается в Рабат и в 1972 году поступает на филологический факультет местного университета. Спустя короткое время он переводится на такой же факультет в университете Касабланки и успешно заканчивает его в 1977 году по специальности арабская литература. Долгие годы писатель преподает в обоих университетах классическую арабскую литературу, а также классическую и современную литературу Марокко. В 1989 году Бузфур защищает в Университете Рабата докторскую диссертацию, посвященную жизни и творчеству Тааббаты Шаррана, известного доисламского поэта, жившего в VI–VII веках.